Чтение онлайн

Диме казалось, что он лучший. Медали у него в руках, никто не может с ним конкурировать. Саша Сурков вышел только в этом сезоне, соревнуясь в прошлом только на Чемпионате России. Костя Рудаков был слишком слабым для Олимпиады изначально и пусть тренировался в Ушаковском штабе, претендовать на места выше третьих не мог. И тут появляется Тимур. Даже четверной аксель, единственный в мире, не может победить его каскады. Да как он может их делать без тренировок?! Дима сколько старался, никак не смог сделать их. Даже Даша приземлила, а он максимум перекручивал тройной на четверть и падал.

Даша…

Так, он сейчас не настроится на прокат абсолютно. Нужно разминаться, проверять прыжки, а он только бездумно слоняется по льду. Мать стоит у бортика, смотря прямо в душу. Если это будет позор такой, как в командном турнире, не будет смысла продолжать тренировки. Он уже слишком взрослый мальчик для новых свершений, и ему, и Екатерине, по мнению Тамары Львовны, пора уже на покой после этого сезона. Новых прыжков не выучить, без побед нет смысла кататься.

Дима заезжает на тройной риттбергер, проверя прыжок. Успешное приземление. Полностью сосредоточен на своих движениях, короткая программа легче произвольной. Очередной шанс доказать превосходство над братом, который нельзя терять. А всего лишь нужно сосредоточиться и выдать максимум.

Девочки, парники и танцоры на трибунах, кто-то сидит с самого начала, кто-то подошёл буквально недавно, смотреть своих. Даша смотрит на Диму не отрываясь, следя за каждым движением. Катя абсолютно не понимает как ей себя чувствовать, находясь тут. За кого болеть: За Диму, за Тимура? Просто наблюдать? Да сколько же нервов надо, чтобы выдержать смотреть на то, как двое твоих братьев, тех самых, которые воровали малину, пока ты стоишь на шухере, соревнуются за золотую Олимпийскую медаль.

— На этой разминке мы видим ещё одного спортсмена, тренирующегося в штабе нашей страны, но выступающего за Чехию: Илью Громова. В прошлом он тренировался у Панкратовой Тамары Львовны, тренера Димы Панкратова, а сейчас находится в рядах учеников Сергея Константиновича.

— Сергей Константинович известен тем, что очень часто работает со спортсменами, которых вырастили другие штабы. По слухам, в его команду также пыталась перейти Ева, в прошлом Смирнова, но-но-но, мы можем довольствоваться только лишь слухами. Подтверждения не было ни от одной из сторон.

— Пока мы обсуждаем слухи, подтвержденная информация: разминка закончится через три минуты, после чего мы сможем посмотреть на короткую программу Дмитрия Панкратова.

Да пусть уже начнем! Сколько можно, это томительное ожидание только убивает. Дима выдохнул сквозь зубы, раскатываясь дальше.

— Я просто посмотрю на прокат, до меня еще два часа, Вы сами говорили, — Тимур тяжело вздохнул, засовывая руки в карманы.

— Тебе нельзя смотреть на прокаты других спортсменов, концентрируй энергию на себе, — Денис Русланович выходил из себя. И надо ему туда?! На кой вообще хрен? В последний раз, когда он видел выступления своих соперников, это ничем хорошим не закончилось.

— Просто. Посмотрю. Ещё два часа.

— Нет, — Денис Русланович развернул его, отклоняясь назад и захватывая скакалку, — На. Прыгай. И наушники надень.

Ещё более тяжелый вздох. Вот так и тренируйся в этом тренерском штабе. Скакалку в руки и пошёл тренироваться, а не смотри на выступление брата. Ещё и музыку его слушать нельзя, в придачу.

— Дмитрий Панкратов, Российская Федерация!

А это он успел услышать, прежде чем ему буквально насильно впихнули наушники в уши.

Дима выезжал на центр льда, пытаясь успокоить начинающийся мандраж. Его только не хватало для полного счастья. С тренером не разговаривали, просто подъехал к бортику и вытер руки. Холодно. Очень холодно, словно он не разминался.

— ЛУЧШИЙ!

— ДО ПОБЕДЫ!

А это с трибун. И это сработало словно удар по голове, возвращающий назад, в реалии, где нужно выдать максимум ради победы.

Всё. Поехали.

Знакомая музыка. Вивальди, времена года, зима. Казалось бы, очень популярная композиция, но Дима сразу же влюбился в неё, как услышал. Они с этой музыкой похожи. Сочетаться с программой больше, чем Дима с зимой, было невозможно. По крайней мере, по мнению самого Димы.

Она ритмичная и быстрая, но в то же время аккуратная и нежная. Невероятно любимая Димой, намного больше любимая, чем Феникс в произвольной. Просто потому что эта программа и есть проявление него самого. А для Феникса он еще не умер, чтобы перерождаться.

Тройной аксель.

Ещё бы у него были с ним проблемы! Трибуны зааплодировали, сборная страны вместе с ними.

— Есть! — Ева откинулась назад после наклона вперёд от желания рассмотреть лучше и напряжения. В аплодисменты они с Артёмом влились как родные.

Говорить во время выступления не хотелось. Сборная молчала. Катя, знавшая программу Димы наизусть, замечала каждую помарку. Их было немного и судьи их не засчитают, зато мать точно будет отчитывать и говорить, что можно лучше. Если нет — то кто-то явно подменил эту женщину.

Сам Дима помарок не чувствовал, действуя по наитию и на условных рефлексах, позволявших чувствовать музыку и не валиться с обычных движений. В этой программе больше упора на компоненты, иначе бы вместо четверного риттбергера стоял четверной флип. Но за счет этих движений руками, невероятного скольжения, которое отличалось от того, что было в произвольной, Дима должен был вытаскивать эту программу. Пока что его короткая программа ни разу не была выше короткой программы Тимура. И это должно измениться. Базово стоимость отличается лишь на одну десятую. Разве Дима не в состоянии преодолеть компоненты Тимура?

Четверной риттбергер.

У него высоты хватило бы на ещё один оборот! Половина прыжковых элементов позади, впереди самый сложный, но почему-то на душе такое спокойствие… И хочется закрыть глаза, и кататься, кататься по льду. Сливаться с музыкой, отдаваясь каждому движению. И Дима уже не следит за тем, что делает руками. Они двигаются под музыку, дополняя программу. Возможно, более неряшливо, чем задумывалось тренером, но он живет этой программой сейчас. Послезавтра не будет такой лёгкости, там нужен полный контроль.

Четверной лутц.

Тройной риттбергер.

Есть! Всё сделал! На лице неосознанно появляется улыбка. Дальше дорожка шагов и два вращения, и всё это под такую великолепную музыку. Он сделал много, но он не устал. Дыхание спокойное, движения всё ещё изящные.

— Да! — Даша аж подпрыгнула на месте, сжимая руки. Вероника похлопала её по плечу, мол, спокойно, в конце программы все эмоции выместишь.

У Кати вновь были странные ощущения. С одной стороны, на льду брат. Брат, который сделал все прыжки чисто. Нужно радоваться. А с другой — она понимала, что так же чисто вряд ли сделает. На каждой тренировке слабость в ногах, один прием пищи в день не добавляет сил. А Дима, такой лёгкий и воздушный, но сильный и великолепный на льду, делает всё, что хочет мать. И даже больше.