Чтение онлайн

– Так вот почему он всегда со мной? – Я поднимаю подбородок. – Может быть, ты ревнуешь?

– Ты гребаная сука..., - он бросается на меня, и прежде чем я успеваю отступить или убежать, кто-то оттаскивает его от меня.

Я в ужасе смотрю, как Джаспер прижимает парня спиной к его собственной машине и прихлопывает его капотом.

В долю секунды из машины, которую я считала пустой, выходят трое охранников, все они направляют пистолеты на голову Джаса.

Он все равно бьет Лусио.

– Прекрати это. Я дрожу, зову его по имени снова и снова, чтобы переключить его внимание, пока он не убил себя.

Но Джас слеп и глух ко всему. Все, что он видит, - это красный туман перед глазами, опускающийся и затуманивающий его зрение, пока все, чего он хочет, - это убивать.

– Джас, пожалуйста! – снова кричу я, когда один из охранников наставляет на меня пистолет.

Джаспер отступает назад перед угрозой, его глаза все еще мерцают от напряжения.

Лусио машет рукой, чтобы охранники прицелились, и они это делают. Мужчина поднимает себя, усмехаясь, когда струйка крови стекает по его подбородку. Он вытирает ее, прежде чем застегнуть пиджак.

– Это был последний раз, когда ты проявил неуважение ко мне, - спокойно говорит Лючио Джасу. – Ты мог считать себя хозяином, но раз собака, то всегда собака. Ты заплатишь за это.

Он садится в машину и захлопывает дверь, а охранники делают то же самое. Машина уезжает, пока я пытаюсь отдышаться, а Джас с отвращением смотрит им вслед.

– Откуда ты взялся? – спрашиваю я, когда мы остаемся одни. – Ты снова преследуешь меня?

Он не отвечает. Просто смотрит на меня, осматривает меня, как бы проверяя, цела ли я, затем поворачивается на пятках и уходит.

– Джас! – окликаю я его, но он не отвечает.

Я смотрю ему вслед, пока он не исчезает за углом.

Я просто знаю, что мы оба окажемся в беде.

29

Джаспер

В

моей голове прокручивается тысяча сценариев, пока я возвращаюсь в свою квартиру.

После того, как я покинул моего маленького Лепесточка, я проверил все места, в которых она побывала за всю свою жизнь. Я делал это и раньше, но тогда у меня не было актуальной информации.

Ее ходы были стратегическими, хотя она об этом не знала. Сара всегда играла свою магию на заднем плане, следя за тем, чтобы мой маленький Лепесток менял приемные семьи достаточно быстро, чтобы не спровоцировать какого-либо рода знакомство. Это не совпадение, что она не держала друзей из системы, ее выбрасывали время от времени, она полностью ушла в одиночку, как только стала легальной.

Насколько я понял, она никогда не пересекалась ни с Лучио, ни с Паоло. В колледже она работала официанткой в одном из ресторанов, принадлежавших Костасам, но это была лишь частичная занятость, и она ничем не выделялась.

Слава богу.

Теперь, когда Сары нет, Лучио может провести обширную проверку ее биографии и, возможно, найдет крохи, которые приведут его на порог дома Лепестка.

Единственное решение, которое не закончится тем, что я убью ее или Лучио прикончит меня, - это придумать уловку.

Если я убью кого-нибудь и выдам его за Джозефа Косту, Лучио не будет сопротивляться.

Минус в том, что я не смогу удержать ее, не тогда, когда само ее существование - это тикающая бомба. Костасы старомодны и не позволят женщине править, но Паоло может легко выдать ее замуж за одного из своих самых доверенных людей и продолжить свое наследие.

При этой мысли у меня сжимается кулак. Ни один ублюдок не сможет претендовать на нее, пока я жив.

Возможно, я смогу спрятать ее где-нибудь, держать на стороне и...

Я провел рукой по волосам. Лучио и все в организации Коста знают, что я не держу женщин, но и не прячу их, так что, как только я это сделаю, их интерес, естественно, возрастет, и это подвергнет ее опасности.

Любой, кто имеет на меня зуб - а таких много - будет использовать ее, чтобы угрожать мне. Хуже того, Паоло и старшие слуги могут узнать ее, если она похожа на свою мать.

Моя голова все еще гудит от хаотичных мыслей, когда я открываю дверь в свою квартиру. В тот момент, когда я закрываю ее за собой, я замечаю, что кресло немного сдвинуто вправо. Это мимолетно и могло бы быть игрой моего воображения, но это, черт возьми, не так.

Будучи безупречным в деталях, я замечаю то, на что другие не обращают внимания.

Я достаю нож как раз вовремя, когда кто-то нападает на меня сбоку. Темнота кромешная, поэтому я их не вижу, но чувствую их движения в темноте, как будто они в ней замаскированы.

Мой нож вонзается в его руку в тот момент, когда он ударяет меня. Я уже собираюсь ударить его снова, когда с другой стороны от меня раздается еще один удар, а потом еще один спереди.

Черт.

Я сосредотачиваюсь на первом мужчине и бью его ножом в грудь. Второй бьет меня в подбородок, и я чуть не теряю равновесие. Я хриплю, поднимаясь на ноги, и бью того, кто собирался ударить меня в живот.

Хотя я пытаюсь удержаться, им не требуется много времени, чтобы сцепиться со мной. Трое против одного - это не только несправедливо, но и чертовски утомительно. Вместо того чтобы сосредоточиться сразу на троих, я продолжаю бить и бить другого, пока он не падает на землю.

За каждый мой удар я получаю удары кулаками и ногами. Оружия нет, что означает, что это предупреждение, а не реальная атака с целью убить меня.

Лучио.

Я знал, что он заставит меня заплатить за этот удар, но я никогда не думал, что это будет так быстро.

Мое ребро болит от последнего толчка ботинок о мою грудь. Я застонал, когда воткнул нож в землю и использовал его, чтобы встать.

– Паоло нашел своего сына, - раздается в темноте голос Марко, когда я, задыхаясь, поднимаюсь на ноги. – Либо убей его, пока он не привел его на общее собрание, либо мы вернемся, чтобы закончить работу.

– Я так хочу набить тебе морду, - рычит Стефан.

Они хватают своего раненого приспешника и вытаскивают его из квартиры, оставляя за собой след из темной крови. Марко останавливается у входа и бросает через плечо:

– Лучио передает привет в последний, мать его, раз.

Я сползаю на пол, прижимаюсь спиной к стене, нож лежит рядом. Потянувшись в карман, я поморщился, доставая сигарету и прикуривая ее, поглощая никотин.

Дыхание становится тяжелым и неровным, когда я думаю о словах, сказанных этими ублюдками.