Чтение онлайн

– Да. – вздохнул он, зависнув на парапете и смотря на застывшую воду, пока его посыпало снегом. Будто признался, но мимолетно. Будто – ну так, просто. И она не поняла даже, не залезла ли она на запретную территорию.

Потом он глянул на свои руки. Она заметила след от кольца. Вчера на онлайн-форуме она нашла версию, что ношение множества колец было его способом маскировать обручальное. Сегодня на нем не было ни одного. Только рисунки на пальцах, один из которых явно напоминал о бывшей.

– Слишком свежая пока тема?

– Та… ничего. Пора привыкать говорить об этом. В таком ключе.

– Тогда… расскажи. Что готов. Если хочешь.

– Та что говорить. Длинная история. Были моменты, были чувства. Потом было много препятствий, ругани и непонимания. Все рушилось последние полгода, оставляя за собой необратимое чувство беспомощности. И обид. Расходились, мирились, ждали друг друга. Прощали. Будто навек. А потом бабах, и всё закончилось. Аж не верится.

– Неожиданно?

– Я не хотел оставаться один. И сейчас не хочу… И это я подал на развод. Хотя скажи мне про такое год назад – никогда б не поверил. Я столько за ней ходил.

Его кисти повисли с парапета. Безвольно, будто утопленники.

– Еще не отпустил до конца?

– Я ещё не знаю, что за этим «не верится» стоит. Может, меня потом накроет облегчением, может, сожалением, или тотальным одиночеством. Может, отмороженностью, и я больше не смогу подобного чувствовать. Я пока не знаю. Я ещё просто привыкаю. К свершенному факту… – он оглянулся и испугался собственной откровенности, – Неизбежному. – зацементировал он. – Та не бери в голову. Я уж былое редко вспоминаю.

Она внутренне кивнула. Но скорей чтоб пропустить это мима, потушить свою искру внимательности.

– А что послужило причиной? Ничего, что я спрашиваю?

– Ничего.

Ему хватило секунды. Вздохнуть.

– …Она испугалась. Перемен. Правда, это и есть причина. В нашем разрыве не замешано третьих сторон, измен или вранья. Только неготовности, слишком глобальные перемены, упрямство. Много эго. Обвинения, недоверие, сравнения статусов. Ревность. К другим людям, к успеху. Резкие слова. Безвозвратные. Невозможность что-то доказать. Ком противоречий. Разные направления.

Саша никогда не говорила о таком. Так открыто. Даже с подругами. Даже с мамой. Она всегда была словно под стеклом от подобных лирик и хрупкостей.

– Еще любишь?

– Не знаю. Кажется, нет. Но наверняка разберусь попозже. Хотя думаю, нечего тут больше любить.

Саша попробовала на мгновение представить: каково это – потерять такого мужчину. Когда у вас ещё и длинная история, общие привычки. И он – был твоим. Всецело. Долго. Добровльно. Преданно.

И тут же отогнала от себя эту нависшую сокрушительность она вдруг поняла ту девушку – та потеряла его потому,

что до смерти испугалась потерять. И навлекла.

– Она – красивая?

Саша вчера забралась в соцсети, нашла и посмотрела. Но ей нужен был сейчас ответ.

– Она – всегда была очень естественной и необычной, нежной. Как цветочек, как фея. Она была моим эксклюзивом, который я берег. Да, она красивая. Сказочная. Мне всегда так казалось, я гордился ею. Хотя находятся те, кто спорят с этим. Бывает, она не верит в это сама. И возможно, это было главной нашей прооблемой. По мне – да. Красивая. Очень. Только теперь – чужая. И я принял это.

– и… все равно не просто?

– Я очень верил в нашу историю. Кажется, это было ещё недавно. Совсем рядом. До последнего ждал, что случится какое-нибудь чудо, и она поймет, как делать не надо. И всё наладился, схлынет дурное. Но чуда не случилось. И я вдруг понял, что и не случится. И да, я пока привыкаю. К своему новому статусу. Если честно, надеюсь, что долго в нем не задержусь. Я не очень умею быть свободным. Не привык. И не очень-то стремился к этому – хоть когда-нибудь. Пока ещё не понял, что с этой своей свободой делать.

– Думаю, разберешься… – выедила из себя нейтральность она.

– Думаешь? Хотелось бы мне самому в это верить. Сейчас ко мне – знаешь, много внимания. Типа я – в ТОПе. – сухо констатировал он.

Продолжение она до-вспомнила сама – вчера подслушала его с друзьями: «ну всё, берегись. На тебя теперь открыт сезон охоты» – говорили они ему, оглядываясь. Он это и сам знал.

– Ты нарасхват. Заметила.

– Да. Знаешь Менкума?

– Еще бы. Им переполнены все чарты. Умело пользуется своей скандальностью.

– Он прокаченный упакованный чувак, из «непростых». У него есть папа и трастовый фонд. Музыка – его развлечение. Недавно мы виртуально бодались нашими релизами в чартах, он вышел на меня в личках, предложил познакомиться и затусить. И позвал в тропические страны на яхты с моделями. На полном серьезе. Прикинь, я чуть не улетел. Буквально. Я же такого не видел никогда – ни роскоши, ни открытых дверей в мир самых оглушительных исполнений «оптом». Того гляди, поплывет мозг от всего этого.

Саша опешила.

– Ну не улетел же.

– За малым. – качнул головой в сторону он. Исповеднически.

– Может, еще не поздно… – не нашлась, что еще ответит растерявшаяся Саша.

– Ну вот, – ухмыльнулся он, – не даешь мне сохранить для себя главное сожаление в жизни, о котором буду скорбеть на склоне лет…

Только он – не дразнил, а она – не упрекала.

– Кажется, ты уже начал. Скорбеть…

– Если только стареть… – разулыбался он, расплескивая свою неповторимую энергию.

Потом задумался.

– Возраст – странная штука. Он меня как-то внезапно настиг. – поведал он.

Саша вдруг поняла, что чувствовала это. Что в нем есть эта двойственность возрастная – кураж юности, но вдумчивость человека совсем уж сложившегося, многое успевшего понять. И даже не заметившего того. И как только они соседствуют рядом, такие крайности?

Размышляя и отмечая это, она поняла, что ответа не требуется. Ей нравилось, что не на все, что он говорит, ей нужно отвечать. Он глянул на неё с легким ожиданием.