Чтение онлайн

— Мам, ты спишь? А вы с Анатолием Петровичем приедет на дачу?

— Спи, дочура, что тебе до Анатолия Петровича? Захочет — приедет, не захочет — ты и одна там прекрасно поживешь. Место великолепное, лес, озеро. Купайся, загорай, готовься к экзаменам будущего года.

Сплю. Только немножко подумаю про лето. Озеро, лес… что я буду делать одна в разваливающемся доме? Бродить из комнаты в комнату и смотреть, как все медленно затягивается сыростью? Отчаянно пытаться просушить и согреть дом своим теплом? Слушать, как он стонет, и кряхтит оттого, что жалких крох моего тепла ему мало: «Ох-хо-хонюшки хо-хо, и почто только вы меня громадину затеяли, почто меня все бросили?!»

Жалеть его буду и обманывать: «Ну, потерпи, великанище, вот прискачет к нам витязь на белом коне, поднимет тебя на ноги, окропит живой водой и станешь ты краше любого европейского особняка».

Ой. ЭВРИКА! Гениальная идея! Уговорю Нининых родителей отпустить ее летом ко мне на дачу. Скажу, что мы будем повторять программу по физике и математике за десятый класс. Они и так, наверно, знают, что у нас этот учебный год практически пропал. А на будущий год поступать.

Заберемся с Ниной вместе в одну комнату наверху. И так нам здорово будет!

— Мам, ты на этой станции метро раньше бывала?

— Да. У меня на Стачек портниха живет.

— А я думала, только в Москве такие подземные дворцы бывают. Сейчас погадаю на хрустальных колоннах: свалится нам с неба квартира или нет?

— При чем тут с неба? Я всю войну прошла, двадцать лет в одном институте отработала. Неужели я ничего не заслужила?

— Заслужила. Путешествовать по стране на машине — такое только Стейнбек может себе позволить.

— Причем тут Стейнбек?! Я все это заработала своим со-овсем не легким трудом.

— Но ведь ОТДЕЛЬНЫЕ квартиры были только Ларуськиным кагебешным родителям положены!

— Во-первых, сейчас другие времена, а во-вторых, метраж, который мы отдаем, больше, чем тот, который мы получаем.

Все равно мы счастливчики, потому что сдаем метраж, а получаем отдельную новенькую квартиру!

— Мам, теперь куда? Направо? Налево?

— Во-он остановка. Боже, какая толпа! Сколько же придется ждать автобуса?

— Подождем! И погода чудная, будто не ленинградский сентябрь!

— На юге тоже бывает дождь. В Мацесте несколько дней накрапывало, когда Анатолий Петрович принимал радоновые ванны.

— От чего он лечился?

— От радикулита. Господи, какой хвост! И еще только три часа. Что же будет в час пик?!

Автобусик, миленький, приди скорей, пожалуйста, а то мама испугается, что так долго ждать, и не будет ездить к нам.

— Авто-обус!!! Нам до какой?

— До кольца. Остановка «Дачное».

— «Дачное»! Как будто там вокруг домов яблоневые сады.

— Вряд ли. Это огромный строящийся жилой массив.

— Вот и хорошо, что огромный, может, и нам что-нибудь перепадет!

Ой, а вдруг нас не пустят смотреть не достроенный дом?

— Попросим разрешения зайти в соседний. Это типовая застройка — все дома одинаковые.

— И хорошо, что одинаковые! Если б дома были разные, люди бы начали в них копаться — мне получше, ему похуже! А так никому не обидно. Да?

— Угомонись. Ты чересчур возбужденная.

— Нет, мам, представляешь, у Нины тоже в этом году очередь на квартиру подходит. Здорово было бы, если б они тоже сюда переехали. Мы бы вместе в школу ездили.

— Даже не представляю, как тебе быть со школой — все-таки полтора часа дорога занимает.

— Ну и что? Пока дом достроят, пока переедем, останется всего ничего — одни экзамены.

— Ладно, посмотрим. На следующей выходить.

Ничего не сказала о том, что ей тоже будет далеко ездить, только про мою школу. Значит, в новой квартире мы будем жить только с бабушкой? А мебель? Мебель-то не возвращают Анатолию Петровичу. Она так и стоит гробами в нашей комнате.

— Ну, как тебе?

Ой, что тут делается — всю землю перевернули вверх дном! А я-то, кретинка, представляла себе: выйду из автобуса и прямо на чистую зеленую улицу. По бокам новенькие дома стоят, а навстречу улыбающийся Пшеничный!

— Что, не нравится?

— Настоящий марсианский пейзаж! Только яблонь не хватает: «Что на Марсе будут яблони цвести-и!»

— Рано, пташечка запела. Спроси лучше, где номер двадцать восемь?

— Что спрашивать? Вот 24, вот котлован — двадцать шесть, а этот этаж с четвертью — наш, двадцать восемь. Охмурить что ли крановщика, чтоб строил без щелей между панелями?

— Охмури. Интересно, куда наши окна будут смотреть?

«Наши» окна! Если они наши, значит…

— На юго-юг и немножко на запад. Чтоб вечернее солнышко приходило прощаться.

— Ты права, этот готовый — номер тридцать, значит строящийся — наш. Зайдем сюда посмотреть трехкомнатную квартиру?

— А нас без ордера пустят?

— Попросим сторожа.

— Извините, пожалуйста…

— Что, тоже переезжаете? Какую дают? Трехкомнатную? Ну, идите, я вам парадное-то отомкну.

— Не скачи по этажам. Давай вот эту и посмотрим.

— Ой! Все солнце мира в наши окна!

— Потолки какие низкие.

— И хорошо, получается уютная коробочка.

— Надо же придумать такую безобразную планировку: из гостиной прямо без коридора дверь на кухню. Весь чад понесет в комнату.

— Кто ж чадит в собственной кухне? Ку-ухонька, отдельненькая ты наша!

— Тесновата.

— Ну и что? Зато сколько в ней всего: и плита, и раковина, и батарея!

— М-м, да уж…

— Ма-а!!!

— Ну что ты орешь, как сумасшедшая?

— Это же будет НАША ванна! Можно я в нее лягу?

— Как ты в нее ляжешь, она же сидячая?

— Сидя и лягу. Вот смотри: ты моя беленькая, ты моя гладенькая, ты моя сидяченькая!

— Вылезай, не дурачься. Мда-а, совмещенный санузел…

— Ну и что! Это же НАШ унитаз! Стой! Не уходи. Подожди минутку. Только подумай: мы уже столько ходим по квартире, и еще целых двух комнат не видели!

— Одна из них совсем крошечная — шесть метров. У нас кладовка — и то больше. Ну, идем, посмотрим.

— Ой, какая уютная! Я буду здесь жить, как чертик в табакерке — скок! и вместе со всеми. Скок назад — и отдельно от всех!

— Понравилось?

— Еще как! Смотри: сюда письменный стол, сюда диван, сюда полки для книг.

— Ладно тебе, распланировалась. Идем лучше посмотрим мою комнату.

— Твою?

— Мою. Или ты прикажешь мне без комнаты оставаться?

— Нет, что ты! Ну-ка? Ой, как здорово! Даже лучше, чем в моей чертячьей табакерке!