Чтение онлайн

— Чо, в киношку пойдем? У вас в Выборгском идет потрясная картина: «Семь невест для семи братьев».

— Давайте лучше пойдем к Петропавловской крепости, жалко такое редкое солнце упускать. И потом, я хотела рассказать вам фантастическую историю любви русского художника к двум «испанкам».

— А-а-а, это тот ханурик тебе на Новый год заливал? И чего только Анатолий Петрович притащил его с собой? Все общество испортил: напился, буги-вуги полез танцевать, к тебе приставал. Как можно так некультурно вести себя в гостях?!

— Он же герой войны, кавалер трех орденов Славы!

— Ну и что, в войну таким лафа была: напьется и лезет под танки. А ему за это ордена, медали.

— Если бы такие не лезли под танки, нас с вами здесь вообще бы не было.

— Ну, я бы был. Я довоенного производства.

— Я не в этом смысле…

— Да ладно тебе, чего понеслась, будто за углом пиво холодное дают?

— Действительно, похолодало что-то, может, мы к дому повернем?

— К дому так к дому, только чего ноги попусту трепать, когда трамваи есть.

Нет, никак у меня не получается разговор с Николаем. Может, у меня просто нет того аристократического такта, какой был у «испанок» художника? Как он здорово тогда сказал: «Я обнаруживал, что у меня плебейские манеры, только тогда, когда полностью избавлялся от них». Значит, нужно сначала исподволь обучать Николая своему языку, а потом уже разговаривать.

— Николай, вы подниметесь наверх, посидеть у меня?

— Чего ж не подняться, подняться — это запросто.

— Куда же я этот чертов ключ задевала?! Придется звонить.

— А-а, пришли, гулены.

— Ой, Анна Григорьевна здравствуйте! Откуда у вас ключ?! А бабушка где?

— Действительно, мам, ты чего?

— А чего «чего», нельзя, чтой ль, к невестушке приехать? На Новый год, сам знаешь, давление в затылке поднялось, так хоть сейчас посмотрю, как она тут обустроилась.

— А почему бабушки нет?

— Уехала твоя бабка болеть, и меня прислала за тобой доглядывать. Да что вы как в гостях, проходите, раздевайтесь. В кино были?

— Нет, по городу гуляли.

— Намерзлись, небось? Чего вам дома не сидится? Таскаетесь по улицам, будто свово угла нет.

— Ма, ну чего ты пристала?

— Ну-ну, ваше дело, молодое… Чой-то ты, невестушка, в штанах? Сними штаны-то, мужики не любят, когда баба — и в штанах.

— Сейчас переоденусь.

— Во-во, давай, а то люди подумают, у тебя и платья нет. Нет — так скажи, справлю тебе к Пасхе — хошь шерстяное, хошь креп-жоржетовое. Я в молодости и сама принарядиться любила. Бывало, на танцы приду — так каженный раз из-за меня парни подерутся.

— Что вы, у меня полно платьев!

— Ну-ну, дело молодое. Я вот тебе подарочек привезла. На-ко, разверни комбинашку, взгляни, в пору ли будет. На глазок ведь купленная, можно и обменять.

— Ой! Что вы, Анна Григорьевна, зачем же…

— Чо, не угодила? Гляди-ка, кружавчики какие, иль не нравится?

— Нет, что вы, очень красиво, только неудобно. Скажите хоть вы, Николай!

— Чо говорить, я в женские дела не встреваю.

— И правильно, сынок. Носи, милка, носи, добром меня помянешь. А теперь, молодежь, давайте чай пить. С холоду-то хорошо горяченького. Ставь, невестушка, чайник, да мечи калачи из печи.

— Сейчас, только… к чаю…

— Знаю, знаю, какая у тебя бабка прижимистая, всего свово привезла: на-ко вот вареньица да ватрушки. Ватрушки, можа, подзачерствели, ну да зубы у вас молодые, схрумкаете.

— Я сейчас…

— Ну, идем вместе, я руки помою. Это, чтой ли, у вас кухня? Ничего, свободная, только не ремонтирована давно. Во, потолки-то закоптели. Ну, ничего, замуж выйдешь — отремонтируем тебе и кухню и комнату, живите на всем готовеньком. Сколько тебе еще учиться-то осталось?

— В школе год.

— До-олго, ну да хорошую невесту можно и подождать. Слушай, а чегой-то ты моему Колюне сказала, что дача не ваша? Ну, зимой еще, когда на лыжах ездили?

— Она не вся наша. Наполовину Антонины Ивановны.

— А бабка твоя говорит, что вся ваша.

— Она не знает, Антонина Ивановна давала деньги…

— Ну-ну, дача-то хорошая, ее с умом достроить, да летом постояльцев пущать, на всю жизнь обеспечены будете. Давай, невестушка, разворачивайся, я тут не знаю, где у тебя чашки, где чего.

— Сейчас. Только скатерть постелю.

— Ну-ну, крутись. Замуж выйдешь, рассиживаться некогда будет. Я, конечно, не зверь, когда надо — помогу, когда надо — поругаю. А без этого нельзя, порядок в доме должон быть, без порядку мужик на сторону пойдет.

— У меня заварка не очень крепкая, вы же любите…

— Ладно, наливай, в следующий раз приду к тебе со своей заваркой. Бабка-то знаешь, отчего слегла?

— Нет. Она утром, вроде, бодрая ходила.

— К матке твоей она все бегает, чегой-то там вынюхивает. Чует мое сердце, опять чой-то с парторганизацией затевает. Опять как с твоим батькой получится. Уж я ей и то говорю: оставьте вы молодых в покое, пусть сами разбираются. Стерпятся, слюбятся — не нашего ума это дело.

— Ой, как некрасиво все это!

— Видать, те ей чего сказали, а она бабка с гонором — распыхтелась: повешусь, говорит, попомнят они меня.

— Теперь нужно ей продукты везти?

— Не езди, не надо, она дня через два сама прибежит. Комнату твою караулить. Взбрендило ей, что твой батька из Москвы вернется и отсудит свои метры.

— Он не вернется. Мама его выписала из комнаты.

— Ну и правильно. Ты уже невеста. Тебе жилплощадь нужна. А он артист — найдет, где пристроиться.

— Он сейчас совсем без прописки остался. Из-за этого неприятности на работе.

— А надо было раньше думать! А то он — фр-р, все бросил и поехал!

— Он благородно поступил.

— Ты об себе думай. И слушайся мово слова: замуж выйдешь, ни матку, ни бабку в дом не приваживай. У них свое жилье есть? Есть. Пусть там и живут. Ежели чего постирать, сготовить — меня позови, я помогу. А их только в гости, по праздничкам. Поняла?

— Да.

— Ну, засиделись мы с Колюней, идтить пора.

— Мам, ты иди, я сейчас догоню.

— Чо, мешаю? Не набалакались еще? Ну, иду, иду, только ты, Колюня, не долго.