Чтение онлайн

— Ты вот чего — ты мать слушай. Она с виду суматошная, а хозяйство, будь здоров, понимает. Ты это… чего у тебя сзади на шкафу?

— На шкафу?

— Ага! Опять обернулась! Это я нарочно обманул.

Чудак, чмокнул в щеку и радуется, будто долг выполнил. Или это он на мне печать поставил, как на собственности? Вряд ли. Не больно-то я ему нужна. Это Анюта нас тащит в замужество, как в рабство.

Какой ядовитый желтый цвета у подаренной рубашки. Никогда не смогу такую носить. Положу-ка я ее в кладовке на полку. Вдруг Ксении она приглянется, и та ее украдет.

— Бабушка, что это за мебель?!

— Чего переться в мокрых ботинках прямо в комнату? В коридоре переобуться не можешь?

— Нет, правда, ба, откуда здесь мамин гарнитур?

— Сама не видишь? Расфордыбачился, что не по-евоному выходит, вызвал грузовик и фьють — мебеля сюда!

— Анатолий Петрович выставил мебель? Ой, что ты натворила!

— Ничего я не творила. Мой гарнитур — они мне еще за него деньги не отдали!

— Причем тут деньги?

— Ишь, он какой гордый! Не заработал еще мебелями швыряться!

— Это не твои деньги, а мамины, она их тебе давала, а ты копила.

— Она и обязана меня кормить. Я ее вырастила.

— Лучше бы ты вообще этих денег не давала. Как вот теперь тут жить будем?

— Как жили, так и будем.

— А мама знает?

— Чего ж не знать, теперь, поди, пол-Ленинграда знает.

— Вот видишь!

— И видеть нечего, я сразу говорила, что ничего у них не выйдет. Ему жена зачем нужна? Чтоб на «Волгах» на юг за ейный счет ездить, да чтоб квартиру егоную ненормальную обслуживать. Да и пить-есть он, что попало, не дурак, ему повкуснее подавай, на тарелочках да на салфеточках. Моя дочь не для этого научный работник!

— Бабушка, ты не понимаешь, в семье не хорошо считать, кто сколько зарабатывает. Семья нужна, чтобы делать жизнь друг друга счастливее.

— Тебя бы с твоими рассуждениями да в мое время, когда люди часами на холоде стояли за хлебом. Тогда не о счастье думали, а держались за мужика, чтоб с голоду не сдохнуть.

— Ну, БАБУШКА! При чем тут твое время?

— А при том. Я вот, грех сказать, даже в войну не голодала, у мово Миши был ответственный паек, а вот у нас в доме уборщица с тремя детьми жила, так она у меня очистки выпрашивала. Хорошо, ей потом какой-никакой мужичонка инвалид подвернулся: где дрова поколет, где смастерит чего, так и перебились. Всех детей сохранила. А без мужика чтоб делала?

— Бабушка, кто ж сегодня мерит жизнь прошлым? Сегодня все смотрят в будущее.

— Вот и видно, что ты в мечтах живешь! А жить надо по-сегодняшнему: по одежке протягивай ножки. Денег нет, так нечего по курортам разъезжать!

— Они не на курорт поедут, а путешествовать. Это любому творческому человеку для работы нужно.

— Знаем мы, какая у артистов да художников работа. Иди, ешь, я суп перловкой заправила.

— Ба, так как же все-таки с мебелью быть?

— Я знаю не больше твоёва. Вот мать явится, ты у нее и спроси.

— Ой! Мама приедет! Что ж ты сразу не сказала? Давай приготовим что-нибудь вкусненькое. И мебель с прохода распихаем, чтоб не напоминала о неприятном.

— Я эти гробы таскать не нанималась. У меня поясницу и без того разламывает. Домой поеду.

— Ну и поезжай.

— Ау, внученька! Ходишь к вам, ходишь из последних сил! Здоровье свое гробишь — и никакого от вас спасиба не дождешься! Только и слышишь: «Мама помолчи! Мама, не вмешивайся!». Раз так — разбирайтесь со всем этим сами!

Что— то действительно там бабушка натворила, раз так торопится улизнуть. Эх, жаль я не могу никому помочь! Вон, даже мебельный гарнитур, который у Анатолия Петровича выглядел роскошным, у меня превратился в «гробы». Неужели я никогда не научусь, прикасаясь к каждому человеку, каждой вещи, делать их лучше, красивее?

— Ты что, дочура, в потемках сидишь? А где бабушка?

— Ой, я не слышала ключ. Бабушка болеть уехала. У нее поясница. Раздевайся и не обращай внимания на беспорядок: мы кресла и журнальный столик на шкафы поставим, а круглый стол разберем. У него ножки отвинчиваются.

— Ладно, потом посмотрим. Как ты тут? Все в порядке?

— Угу. Тебе суп разогреть? Будешь обедать?

— Что ж, разогревай, пообедаем. Или подожди, я вымою руки и помогу накрывать.

Та— ак, раз мама не против распихивания мебели по углам, значит, она не собирается отправлять ее назад. Во всяком случае, сразу. И потом, раз согласилась пообедать, то, может, и ночевать останется?

— Господи, до чего быстро избаловываешься — совершенно отвыкла от коммуналки, антисанитарии, соседей! Этих выслеживающих глаз, вынюхивающих носов. Знаешь, у Анатолия Петровича в Исполкоме есть хороший знакомый, нужно будет прозондировать почву: нельзя ли нашу и бабушкину комнату обменять на отдельную квартиру.

— Кто же согласится уехать из отдельной квартиры в две комнаты? Только сумасшедший.

— Не обязательно в старом фонде. Можно в новостройках. Комнаты у нас большие, удобные, в малонаселенных квартирах. Нужно только похлопотать. Под лежачий камень вода не течет.

Раз мама затеяла разговор про обмен, значит, она собирается жить со мной и бабушкой. Но, с другой стороны, раз она собирается воспользоваться знакомством Анатолия Петровича, значит, она остается с ним?

— Мам, тебе на тахте или на бабушкином диване постелить?

— Почему на бабушкином? Это мой диван. Возьми в шкафу чистое белье и постели.

Ура! Согласилась ночевать. Значит, хоть сегодня я не буду одна. А, может, мама и несколько дней поживет, ведь неизвестно, что у нее там случилось. Нужно как-нибудь осторожно выведать про поездку на юг. Вдруг она тоже отменяется?

— Мам, ты спишь? Бабушка сказала, что вы решили на юг ехать машиной. Не тяжело будет в такой поездке?

— Определенные трудности, конечно, будут. У нас не Европа и комфортабельных кемпингов еще нет. Но Анатолию Петровичу давно хотелось «с чувством, с толком, с расстановкой» проехаться по старинным русским городам: Псков, Новгород, Владимир, Суздаль.

— Ой, просто сказка! Это тебе не на пляже кверху пузом валяться. Это уже почти Европа.

— Спи, малыш, уже поздно.

Зря бабушка говорила, что у мамы с Анатолием Петровичем что-то случилось. Раз у них такие грандиозные планы на лето, значит, все в порядке. А мебель — это ерунда: сегодня привезли, завтра и обратно увезти можно. И то, что мама ночует здесь, тоже ничего не значит: просто приехала проведать. Не мотаться же ей после работы по городу.

— Мам, а не устанет Анатолий Петрович целыми днями за рулем?

— Мы же будем делать большие остановки: захотелось в городе пожить день-другой — остановились в гостинице или сняли комнату. Машина дает огромные возможности для путешествия по стране. Объедем весь Кавказ, остановимся на высокогорном озере Рица. Ах, какие там, рассказывают, чудные места.

Значит, второе лето ни мамы, ни папы не будет на даче. Второе лето никто не будет строить наш дом. И действительно, зачем Анатолию Петровичу мучиться с нашим огромным прожорливым чудищем, если на земле столько прекрасных мест. Не он его затевал, не ему его и расхлебывать.