Чтение онлайн

— Игорь, — выдохнула я отчаянно и дернула руками, но железная хватка осталась непоколебима. — Отпусти!

— Как я мог не узнать тебя? — шептал он словно в пьяном дурмане. Словно я его больное видение. — Перепутать…

— Игорь…

Еще одна безуспешная попытка удержать крупицы достоинства и рассудка.

— Она — не ты, — шептали сумасшедшие губы, будоража кровь. — Совсем не ты…

— Перестань, — трясла я головой, прогоняя ненужный сладкий морок. — Ты пьян.

Кожа плеча и шеи пылала от влажных поцелуев. Грубая щетина царапала, словно таким образом Игорь пытался содрать с меня панцирь из лжи и слепого упрямства.

— Такая порочная и нежная. Ты управляешь мотоциклом. С ума сойти, — хохотнул он, проведя кончиком носа за ухом. — А она тележку в супермаркете не может ровно катить.

Горечь подкатила к горлу. Снова дернула руками и снова безуспешно.

— Отпусти!

— Ты покоряешь вершины, а она не может переступить порог, не запнувшись.

— Что за чушь, Игорь?! Я не хочу это слушать.

— Не хочешь? — выплюнул он ядовито и толкнулся мне в зад пахом. Под тканью его брюк скрывалась слишком очевидная твердость его намерений. — А что ты хочешь? А, Диана? Чего ты хочешь?

— Чтобы ты отпустил меня и больше никогда ко мне не прикасался, — сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Кровь шумела в ушах и почти заглушала все остальные чувства. — Ты женат, Игорь. Твою мать! Она беременна!

— Ты даже не представляешь, насколько мне сейчас на это плевать.

— Ты омерзителен, — уперлась лбом в дверное полотно. Глаза жгло непролитыми слезами. — Ничтожество.

— Ничтожество? — едкая насмешка резанула сознание. Горло сдавила мужская ладонь. — Тогда послушай ещё. Она сосёт и плачет. Знаешь, почему? Знаешь? — рычал он, едва не ударяя меня головой о дверь.

— Меня это не касается.

— Ошибаешься, — снова с силой толкнулся в зад. — Ещё как касается, милая. Взрослый мужик дрочит в душе. На тебя, Диана. На тебя! А потом с пустыми яйцами возвращается…

— Заткнись! — шипела я, дергаясь, словно рыба, выброшенная на лёд. — Не хочу ничего знать! Заткнись, идиот!

— Почему ты исчезла? Почему ничего о себе не оставила? — шептал он словно в агонии.

Поцелуи хаотично покрывали шею и плечи, щетина нестерпимо царапала кожу, пока в грудной клетке разрастался клубок противоречивых чувств и эмоций.

Рациональная часть жаждала ударить его, в то время как глупая и наивная половина желала прижаться к нему и впиться ногтями в широкую спину.

Расцарапать лицо, но припасть к губам.

Наплевать на все моральные принципы ради него, но из-за них же его и уничтожить.

Я могла желать многого. И желала. Но, совершенно точно, ни одна клеточка моего существа не оставалась рядом с ним равнодушной.

Застывала подобно стали вблизи циничного айсберга и плавилась под его же гнётом. Снова и снова. Раз за разом. Чувствуя отвращение и к самой себе.

Уличив момент ослабления хватки, вырвала руки и с силой уперлась ладонями в дверь. Резко оттолкнулась, врезаясь в Игоря. Секундное столкновение с крепким телом и грохот падающего мужчины за спиной. И всего мгновение на то, чтобы выскочить из его номера, почти ослепнув от света ламп в коридоре.

Запнулась о свой клатч, спешно подняла его и трясущимися руками, словно спасаясь от преследователя, открыла дверь в свой номер. Захлопнула дверь и оглушенная гулом сходящего с ума сердца, прижалась к ней, постепенно сползая на пол.

Слёзы нашли долгожданное освобождение. Мокрые дорожки щипали горящие щеки, но не уносили с собой грязь тех слов, что успел сказать Игорь.

Брезгливо отерла ладонями шею, почти сдирая кожу.

Мерзко, грязно, низко, подло.

Говорил он, а мразью себя чувствовала я.

Скинула босоножки, рывком поднялась с пола и резкими движениями попыталась развязать шнуровку платья, направляясь в ванную комнату. Порвала.

Тряпкой бросила платье у душевой кабинки и забралась под струи холодной воды. Ногтями практически сдирала следы его поцелуев, чувствуя их жар, даже под коркой льда, что сковывал все тело.

От бессонной ночи голова пухла и напоминала пробку, которой затыкают бутылку вина: вроде мягкая, а вроде и твердая. Но совершенно точно полнится роем мыслей, заставляющих беззвучно лить слёзы на подушку.

Даня вернулся вчера примерно минут через двадцать после того, как я приняла душ и забралась под одеяло дрожащей ланью сразу после встречи с хищником.

Прислушивалась к звукам из коридора. Ждала и боялась, что Игорь решит продолжить начатое. Но, к счастью, этого не произошло. Не уверена, что смогла бы устоять и в этот раз.

И чем больше его присутствия рядом с моими личными границами, тем сложнее мне помнить о своих принципах и не пойти на поводу у жалкой слабости.

Я морально истощена, выбита из колеи и переполнена ненавистью и отвращением к самой себе.

Даня… Мой верный, чуткий, понимающий порой даже без слов. С его возвращением в номер дышать стало еще сложнее. Каждая моя клеточка с тревогой ждала, что сейчас он скажет, что всё знает обо мне и Игоре и навсегда вычеркнет меня из своей жизни.

Но он молчал.

Крался в темноте на цыпочках, тихо шурша тканью, стягивал одежду. Быстро принял душ и забрался ко мне под одеяло. Обнял со спины, притянул к себе, полной грудью вдохнул запах волос, тягуче-нежно поцеловал в затылок и уснул, уткнувшись носом в плечо, скрытое его футболкой.

Я намеренно надела его футболку. Мне было просто необходимо вытравить преследующий меня терпкий запах Игоря, который снова ощущался повсюду. Казалось, что даже подушка пропитана его запахом, хотя порог нашего номера он не переступил ни разу.

Как можно столь осязаемо поселиться в мыслях? Как можно сделать так, что ненависть к нему в какой-то момент стала значить для меня больше, чем любовь к Дане? Что ему, вообще, от меня нужно? Чего он ждёт? Что я, позабыв о его беременной жене, наплевав на чувства к Дане, прыгну к нему на колени, предварительно раздвинув ноги, и мы улетим на крыльях украденной любви в «долго и счастливо»?

И что нас там ждёт? Черти со сковородкой? Совесть с острыми клыками, которая сожрет меня в первый же день нашего «долго»?