Чтение онлайн

Бред… Всё это бред, не имеющий шансов на продолжение.

Да и после тех слов, что он говорил о своей жене, мне хотелось помыться повторно. Где гарантия, что в какой-то момент я не стану такой же Настей, что наивно бережет их хрупкий мирок, пока её муж дрочит на другую? Где гарантия того, что наше «долго и счастливо» не накроется короткой юбкой той, что окажется моложе и пахнуть будет свежее и порочнее? И если уж он не нагулялся и не остепенился даже к сорока пяти годам, то насколько нужно быть наивной дурой, чтобы поверить в то, что именно со мной он, вдруг, познает любовь и станет примерным семьянином?

Даже с наступлением рассвета мне не удалось уснуть. Закрывая глаза, я словно чувствовала на себе взгляд Игорь. Казалось, он стоял в углу комнаты и тихо насмехался над моими метаниями.

Песок в заплаканных глазах не придаст моему сегодняшнему виду свежести и презентабельности. Придется сослаться на акклиматизацию, отравление, похмелье, понос пальца… Да на что угодно, лишь бы запереться в номере и не выходить из него до конца этой гребаной поездки, являющей собой порок и искушение, живущее в номере наискосок.

Нет. Я замурую себя, перетерплю, а потом каждый из нас вернется в свой мир, который успешно смог создать без участия другого.

— Давай, я останусь, — навис надо мной Даня. Приложил ладонь ко лбу и провел по нему пальцами, откидывая волосы от моего лица.

— Дань, езжай, — уже полчаса старательно подавляла раздражение. — Просто съела что-то не то или акклиматизация решила меня догнать… К вечеру станет лучше. Просто дай мне немного отдохнуть, хорошо?

— Ладно, — произнес он нехотя и продолжил сборы на обкатку питбайков. Вчерашнее знакомство с теми парнями оказалось довольно полезным. — Если станет хуже, сразу звони мне или на ресепшен.

— Хорошо, — выдохнула устало и натянула одеяло до подбородка.

— Сейчас кому-то тоже хреново, — подал Серёжа голос из кресла. Вздрогнула, напрочь забыв о том, что он тоже здесь.

— Кому? — спросил Даня, шнуруя кроссовки.

— Старику нашему из номера напротив, — фыркнул друг. — Вчера он, конечно, здорово набрался, а сегодня чуть не утопил официантку в чашке кофе, когда она добавила в него сахар. Не по вкусу мужику сладкая жизнь с бодуна.

— Ну, он хотя бы смог в кафе спуститься, — хохотнул Даня. — Ты обычно дальше унитаза не отходишь полдня после такого.

— Зато не оставляю после себя плачущих официанточек, а просто обнимаю унитаз. Тоже, знаешь ли, польза для общества. Эх, — вздохнул он горестно. — А я только-только начал шуршать чемоданчиком в сторону той официанточки, а Игорёк мне всю малину её слезами залил.

— Так побыл бы для неё рыцарем, — высунулась я из-под одеяла и глянула на друга, развалившегося в кресле. — Утёр бы ей слёзы и втёр бы Игорю, чтобы знал, как вести себя с молодыми официантками.

По мере того, как я говорила, глаза парней становились шире, а брови терялись в лохматых чёлках.

— Ты сейчас меня так отчитала, что мне захотелось занять какой-нибудь угол в вашем номере, — усмехнулся Серёжа. — Можно, мам?

Опустила веки и снова рухнула на подушки, прячась под одеялом. Молодец, Ди. Срывайся на всех, кого видишь, только не на главного возмутителя внутреннего спокойствия.

— Прости, Серёж. Просто плохо себя чувствую, настроение ни к черту.

— Я бы оставил тебе твоего любимого клоуна, но без него я ничего не решаю. Так, что, сорян, систер, но весь день Даньку юзать буду только я. Верну вечером в сохранности, но с пластырем на жопе.

— Придурок, — буркнул Даня и что-то с глухим стуком упало на пол.

— Едем, нет? — скучающе спросил Серёжа. — Время-то идёт, пацаны ждут.

— Да, сейчас, — тихие шаги приблизились к постели. Матрас рядом плавно прогнулся, а одеяло поехало вниз, открывая лицо и карие глаза надо мной. — Постараюсь закончить быстрее.

— Не спеши. Я в номере. Со мной ничего страшного не случится. Я рискую только выспаться, — попыталась отшутиться и даже улыбнулась для большей убедительности.

— Если что, я на телефоне, — произнес Даня прежде, чем прильнуть к моим губам и оставить на них долгих поцелуй с привкусом мятной зубной пасты.

— Я сейчас дрочить на вас начну, — загнусавил Серёжа. — Мне тут, знаете ли, тоже любви хочется.

— Пошли уже, нытик, — выпрямился Даня, обошёл постель и вытолкнул друга за дверь, тихо прикрыв её за собой.

На минуту замерла, прислушиваясь к звукам из коридора, чтобы убедиться в том, что никто не решит вернуться или вломиться на не принадлежащую ему территорию.

Ничего. Тишина да и только. И еще одиночество.

Приятная смесь. Долгожданная.

Можно развалиться по всей постели и завыть в голос на весь номер. И не нужно изображать моральную целостность, будучи полностью убитой изнутри.

Откинула в сторону одеяло и нервно запинала его ногами, пока оно не свалилось на пол. Закрыла лицо ладонями и несдержанно всхлипнула, чувствуя, как начала разваливаться на куски, которые старательно держала непролитыми за ночь соплями.

Сегодня я спрячусь. Дам себе день передышки, а дальше что? Что делать оставшиеся два или три дня, пока Даня с Серёгой обзаведутся всеми полезными связями и обкатают всю технику, что будет попадаться им под задницы? Мне-то как быть, пока в мою задницу настойчиво упирается чужой женатый мужик? И чем дальше я пытаюсь от него убежать, тем быстрее он меня догоняет и сильнее упирается. Вчерашний вечер яркое тому доказательство.

«Сосёт и плачет…»

Боже, как унизительно. Как подло, низко и противно со стороны Игоря делиться подробностями своей интимной жизни. Может, нужно было поддержать диалог и сказать ему как я порой устаю с Даней после нескольких раз за ночь? Не чужие же люди. Рассказать, как бывает больно ломать ногти об мебель или стены, когда тело бьётся в очередном экстазе, а разум улетает в иную реальность? Или поделиться с Игорем тем, как я порой без сил валюсь на Данину грудь, чувствуя его пульсацию внутри себя?

Такого диалога он хотел? Такого взаимного откровения? Или моё откровение, в котором я не испытываю неудовлетворенность, не будет принято во внимание?

Перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. Данину. Отрезвляюще. Вдохнула полной грудью запах, обняла и зажмурила глаза, словно желая таким образом раздавить сомкнутыми веками образ эгоистичного айсберга, упрямо следующего за своим персональным Титаником.

Еще несколько часов метания по постели, разглядывания потолка, ненависти и жалости к себе, и я, наконец, смогла провалиться в сон. Но даже там я не могла найти спасения. Даже там я бежала со всех ног от преследующего меня Игоря. Бежала, оглядывалась и ждала, что он вот-вот меня догонит. Но стоило ему коснуться даже кончиков моих волос, как я снова пускалась в бега подобно пугливой лани. И оглядывалась, как дура боясь, что он может отстать.