Она (не) для меня
Шрифт:
Набираю в поисковой строке свою фамилию и читаю новости:
«Камилу Русакову похитили в день свадьбы с известным предпринимателем и меценатом Давидом Агаровым. Камеры видеонаблюдения засекли номера машины похитителей, но они оказались липовыми. К делу о похищении подключились частные сыщики, нанятые семьей Русаковой и ее женихом. Мы будем следить за новостями».
И повсюду теги: #камивернись #камиживи
«– Я порву на куски того, кто похитил мою невесту, – сказал в одном из интервью Давид Агаров. – Мои ищейки уже рыщут по земле. Скоро они найдут Ками и вернут ее мне. Не сомневайтесь.
– А вы не думаете о плохом? А если она…
– Нет! Этого не может быть. Моя Ками жива. Я ее самый близкий человек, я это чувствую…»
Мерзавец, ничтожество… Как же я ненавижу Агарова! И как мне горько от слов, брошенных Эмилю в лицо вместо благодарности.
– Не помешал? – голос Эмиля вырывает из ауры интернета. – Я предвидел, что твое любопытсво победит.
– Ой… Эмиль… Я… Эмиль, спасибо тебе. Ты меня спас.
Подхожу ближе и без стеснения обнимаю его широкие горячие плечи. Поднимаюсь на носочках и приближаю лицо к его лицу… Дышу тяжелым вязким воздухом, видя, как в его глазах пульсирует нетерпение или желание. Боюсь захлебнуться воздухом, слезами и чувствами… Впервые не понимаю, чего хочу. Не понимаю жизни и моего в ней места.
– Ками… Кам… Девочка… Ты чего?
Я так и не решаюсь подарить ему поцелуй. Пялюсь в бездонные глаза и вдыхаю вкусный запах, грею ладони на его больших плечах и краснею, как рак…
– Ками…
Эмиль накрывает мои губы своими и запускает ладони в мои волосы. Гладит мои плечи и спину и нежно целует. Забирает из меня воздух и прежнюю жизнь. Высасывает ее как вампир. Я словно другая, не та Ками, что была раньше… Новая, свободная, смелая… Целую Эмиля в ответ, на мгновение чувствуя себя распутницей. Его губы отзывчивые, мягкие и настойчивые, а руки требовательные… Господи, что я делаю? Надо остановиться.
– Здесь Ника, – отрываюсь от него я. Прячу пылающее лицо у него на груди.
– Дело только в ней? – переводя дыхание, шепчет Эмиль. – Или…
– Я не знаю. Запуталась. И мне страшно… И я тебя совсем не знаю.
– Ты же приглашала меня на реку? Пошли.
Эмиль берет Ничку на руки и выходит из кабинета. Следую за ним, чувствуя, как порхает в груди взволнованное непонимающее сердце.
Глава 31.
Резван.
– Ничего, Сергей Яковлевич? – произношу в динамик, стискивая зубы от злости.
– Нет, к сожалению. Камеры засекли машину, в которую неизвестные затолкали Камилу с малышкой, но… Вы не поверите, Резван Отарович, номера по пути менялись три раза. Автоматическая замена номеров. Они даже из машины не выходили, эти люди…
– Кто это может быть? Если люди Агарова, то…
– Нет, никаких людей Агарова там и близко не было. По всем каналам мелькает его постная несчастная рожа…
– Я разговаривал с Петром Алексеевичем, похитители опередили его на пару минут, – протягиваю задумчиво. – Думаете, это связано с теми людьми, что мучили отца? Письма внезапно прекратились и следов папарацци как не бывало. Только при чем здесь Ками? Какое отношение она имеет к папе и ко мне?
– Скорее к вам, Резван. Похититель знал, что Ками дорога вам. Помните последнее письмо? Там намекали на что-то такое… Что вы познаете счастье, но вскоре будете лишены его.
– Мне надо поговорить с отцом. Хотя я и пытался добиться правды, он молчит…
– Он хочет сохранить лицо, Резван. Вы все-таки его сын. Об ошибках тяжело говорить со своими детьми. Для ребенка отец пример во многом, если не во всем. Хотите, я поговорю с ним?
– Хочу. Я и сам собираюсь навестить родителей. Разберусь с текущими делами и поеду.
– Давайте в шесть. Устроит?
– Да. До встречи, Сергей.
Завершаю вызов и подхожу к окну. Запускаю ладони в карманы брюк и прищуриваюсь, разглядывая сына, играющего за окном. Амиран мой… Наверное, мне тоже будет стыдно признаваться, что я люблю другую женщину. Любил… Нет, все же люблю, потому что все мои мысли занимает она. Не понимаю, как я мог позволить тому случиться? Глубоко вздыхаю, переводя взгляд на жену… Я ничего ей не сказал… Зачем? Ками ведь нет. Похищена, мертва, страдает, находится в неволе? Что сейчас делает с ней тот, кто ее похитил? Кто он и где прячет мать моей дочери? И почему ищейки Агарова, следователи из следственного комитета и мой частный детектив ничего не могут сделать?
Одно мне ясно – похищение тщательно планировали. Тот, кто хотел ее у меня забрать, имеет личные счеты. Только с кем? Со мной, Агаровым или моим отцом? А, может, с родителями Камилы? Агаров убежден, что похититель хотел навредить ему.
– Рези… – вздрагиваю от голоса жены за спиной.
Я так и не прикоснулся к ней за все это время… А она не настаивала… Ничего не спрашивала, словно боясь услышать правду. А какая она – правда? Между нами нет ничего – вот какая… Надуманные отношения, раздутые как мыльный пузырь чувства. Тронь их – взорвутся, как шарик, не оставив после себя ничего… Ничего нет… Я ждал приезда жены, чтобы признаться в измене и уехать с любимой куда угодно. Подальше от всех – ее родителей, Агарова, отца и его проклятых тайн, Анны Борисовны и ее убитой при неизвестных обстоятельствах дочери… Был готов всех предать, бросить и осесть в каком-то городе. Но не смог… Так стоит ли сейчас признаваться в измене? Что поменяет мое признание? Разве что объяснит Тане отсутствие в наших отношениях секса?
– Привет, – оборачиваюсь на ее голос. – Погуляли? Как Амиран себя чувствует? Сегодня кровь носом не шла?
– Об этом я и хотела поговорить. Он вялый, Резван. Бледный, выглядит нездоровым и…
– Что тебе мешало сдать анализы в Америке? Там медицина лучше, чем в нашем городишке.
– Я была подавлена твоим отъездом, – отводит Таня взгляд. – Все время думала, думала… Как нам быть? Есть ли между нами что-то… Я тебя люблю, Резван.
– Ты уже говорила это, Тань. Когда приехала.
– А ты промолчал о той девчонке, – справедливо замечает она. – И сейчас молчишь. Страдаешь, ходишь черный, как истукан или живой труп, – ее голос предательски надламывается. – Я же читаю новости, Рези. Она пропала… Ее больше нет.
– Не смей так говорить! – что есть силы впечатываю кулаком в стену. – Она жива, я чувствую это. Наверное, этому разговору суждено состояться, Таня… Да, я любил Камилу. Побоялся тогда своих чувств и общественного мнения, отпустил ее и…
– И женился на мне. Да, Рези?
– Да. Ками осталась беременной от меня. Я не знал ничего, а она и не пыталась признаться… Отец запер ее в доме, как в клетке. Позволил родить, но скрывал внучку, а дочь считал падшей женщиной. Я узнал о существовании дочери, когда вернулся домой. Теперь ты понимаешь мои чувства? Дело не только в Камиле.
– В ней, Резван. Только в ней. Я все же надеюсь на твое благоразумие, – чопорно произносит она. – Ни о каком разводе не может быть и речи. У тебя есть сын и… И я есть, Рези… Живая, близкая, страстная, если ты захочешь… А ее нет. И твоей дочери тоже. Я желаю, чтобы они были живы. Искренне желаю, но… Прошло столько времени, а новостей нет.