Чтение онлайн

– Вроде? Не замужем? – уточняю я.

– Ты же понимаешь, что в официальном запросе не будет сведений о ее личной жизни? На месте и узнаем, что да как.

Я благодарю за ужин жену Матросова Ирину. Торопливо бреду по аккуратной каменной дорожке, стараясь не замечать трёхногого пса, путающегося под ногами.

– Пока, Пират! Охраняй тут все, пока меня нет, – произносит Эдуард, выпуская меня на улицу.

Запирает скрипучую калитку и садится на переднее сидение.

– Анатолия теперь нет, Резван. Решится ли молодой следак принять заявление от Анны Борисовны?

– Так и Анатолий не особо рвался его принимать. Ну не может все так продолжаться, Эдуард Александрович. Когда-то все закончится.

– Сто процентов, Резван. Уверен, от Агарова многие устали, не только ты.

Подъезжаю к зданию старого университетского общежития. Комендантша выскакивает, едва завидев нас. Упирает ладони в пышные бока и хмурится, отчего по ее лицу расходятся лучики морщин.

– Здравствуйте, в какой комнате живет Ольга Морозова – аспирант экономического факультета? – тоном, не терпящим возражения, говорю я.

– А у нас аспиранты не живут, – испуганно бормочет тетка. – Нет такой.

– Хорошо, – спокойно произносит Эдуард. – Идем, Резван. Давай съездим в паспортный стол, видимо, у них ошибочные сведения. Напишем заявление в полицию, пусть те приедут сюда и все проверят. Мало ли… Может, человек давно съехал, а у них ошибка такая… Непорядок… Идем.

– Погодите! Не надо полицию, – сипит тетка. – На пятом этаже она, в пятьсот первой.

– О! Нашлась? Тогда мы пройдем? С вашего позволения.

Поднимаемся на пятый этаж, кривясь от запахов мусоропровода и спёртого сигаретного дыма. Ольга не сразу нас впускает – медлит, слушая уверенную речь Матросова через дверь:

– Вопрос жизни и смерти, – с придыханием добавляет он. – Вам ничего не угрожает.

Последняя реплика, очевидно, была лишней. Кажется, я чувствую напряжение Ольги даже через дверь. Но сильнее всего ее страх…

– Я… Я жить хочу, – тихо произносит она.

– Назовите только имя. Кто та девушка? И зачем она назвалась вашим именем?

Ольга нехотя отпирает. Бессильно отпускает руки, выпячивая беременный живот.

– Поздравляю, – сухо говорит Матросов. – Мы понимаем вашу ситуацию. И, конечно, не будем требовать дать показания или явиться в суд. Назовите ее имя, только и всего.

– Вы проходите, – вздыхает она вымученно. Поглаживает живот и собирает в хвост растрепавшиеся кудрявые пряди.

Эдуард садится на край продавленного дивана, я вынимаю из-под стола табуретку. В комнате воцаряется густое, как болото, молчание.

– Я ведь не знала, что Маринка назвалась моим именем. Она просто… пропала, – надрывно говорит Ольга. – Ее звали Марина Яровая. И ее до сих пор ищут. Ее воспитывала мама и бабушка. Маринка жила в Фомичевке, это поселок соседнего районного центра. Честное слово, я не знала, что она собиралась ехать в какой-то дом. Мы не были подругами, Марина жила в соседней комнате.

– Вы знали, что Марина подрабатывает курьером? Как, по-вашему, почему она скрыла свое имя? – продолжает Эдуард.

– Потому что понимала, куда едет. Предполагала, что в богатый дом ее вызвали не для передачи документов. Ежу понятно, почему… – с нескрываемым презрением добавляет Ольга. – Наверное, можно было догадаться, почему в той курьерской службе требовали справку о здоровье?

– Вы и об этом знали? – уточняю я.

– Да Маринка всем жаловалась! Мол, зачем им это? Какая разница работодателю, хорошее ли у курьера здоровье? Все еще тогда поняли, что это подпольный бордель.

– И вы не попытались ее вразумить? – спрашивает Эдуард.

– Нет. Она не дура, поняла все сама. Но увольняться не спешила. И именем моим назвалась, чтобы не палиться. Там такая семья… Мать у Маринки пила. Первый год после ее исчезновения она пыталась искать дочь, а потом умерла…

– А как она умерла? Может, ей помогли?

– Ничего не знаю. Говорили, в бане угорела. Об истинных причинах история умалчивает. Теперь бабка осталась. Но она не старая, крепкая еще. Вы поезжайте в Фомичевку, расспросите бабку. Может, удастся возобновить поиски Марины? Я и адрес ее знаю. Когда Марина пропала, нас всех допрашивали.

– Не помните фамилию следователя, что вел дело? – оживляется Матросов.

– Помню, конечно. Дотошный такой… Конев его фамилия. Антон Конев. Он же звонил по три раза на дню! Пытался ее найти в первые трое суток после исчезновения. Но… Ничего не вышло, – грустно вздыхает Ольга. Потирает поясницу, демонстрируя усталость. Словно намекая, что нам пора валить.

– Спасибо вам, Ольга, – Эдуард понимается с места. – Я обещаю, что никто больше вас не побеспокоит. Удачных вам родов. Едем, Резван?

Резван.

– Вы прямо сейчас хотите ехать, Эдуард Александрович? – удивленно хмурюсь я. – Может, стоит сначала позвонить? Или пробить по своим каналам – может, бабка давно умерла?

– А у тебя есть время медлить, Резван? Хочешь, чтобы Моника привыкла к Эмилю и называла его папой?

– Черт… Нет конечно. Она и меня папой не называла. Камила боялась, что малышка проговорится дедушке и бабушке о нашей встрече. Дети же такие… Непосредственные, открытые. Я даже обнять ее как следует не решался. Не хотел навредить, планировал все сделать правильно. Не прятаться по углам, а забрать то, что принадлежит мне по праву с достоинством. Не хотел, чтобы Ками уходила из дома с поникшей головой.

– Резван, я не прошу тебя оправдываться. Ты поступил правильно. А, может, и нет… Теперь нет смысла ворошить прошлое и посыпать голову пеплом. Одно я могу сказать точно – любой другой не решился бы вступить в открытую схватку с Агаровым. Он скорее забрал Ками и сбежал, а остаток жизни прятался. Не думаю, что Камила бы обрадовалась такой перспективе. Это… позорное существование…

Мы спускаемся по узкому вонючему лестничному пролету, украдкой наблюдая, как портится погода. Редкие капли дождя ползут по мутным стеклам, а ветер воет сквозь оконные щели.

– Все равно поедем. До Фомичевки по моим подсчетам сто километров. Успеем вернуться дотемна, – решительно произносит Матросов.

– Едем, Эдуард Александрович. Я даже думать не хочу, о том, что он там с Ками… – голос предательски ломается. – Как бы все узнать? Я могу прямо сейчас сесть за руль и махнуть к Эмилю, но…