Она (не) для меня
Шрифт:
Метрах в пятидесяти рыбачат отец и сын. Оба высокие, породистые, непохожие на местных. Приезжие, скорее всего. Я их никогда не видела. Вот дядя Вася с хутора – того я запомнила, а эти… Старший как-то странно на меня смотрит. Взмахивает удочкой, тянет ее, а потом хватается за грудь, словно у него прихватило сердце. Морщится, сгибается пополам, стонет.
– Девушка, милая, помогите, пожалуйста, – кричит мне его сын. – Можете понаблюдать за моим папой? Я сейчас из машины его таблетки принесу.
– Конечно, – кричу в ответ я. – Ника, идем, солнышко? Поможем дяде.
Ничка участливо потирает ручки, стряхивая песок, и идет следом.
– Вода есть? Давайте я вас уложу. У моей бабули тоже сердце больное. Стоять ни в коем случае нельзя, надо прилечь. У вас лодка есть?
– Вы Камила? – шепчет он, хитро прищурившись. Озирается по сторонам и на всякий случай морщится. Снова сгибается и стонет:
– Ой, дура-ак я! Таблетки вовремя не выпил! Ой, сыноче-ек… Неси скорее.
– Я… А вы… кто?
Страх парализует меня. Неужели, Агаров вычислил, где я?
– Не бойся, Камила. Тебе привет от Резвана. Я еще немного тут поболею, а ты подыграй, – шепчет мужчина. – Верь мне.
– Да что же это вы та-ак! – подхватываю его игру. – Давайте-ка приляжем на берегу? Я слушаю вас, рассказывайте.
– Резван очень сильно тебя любит, Ками. Я Эдуард Александрович, частный детектив. Мы потянули за ниточку, Ками. Нашелся свидетель, готовый подтвердить, что Агаров убийца и насильник. Еще немного потерпи, девочка, ладно? Как Эмиль относится к тебе? Или у вас…
– За кого вы меня принимаете? – обиженно поджимаю губы. – Поверьте, я не дура. Меня не купишь сладкими речами, хорошей едой и прочим. Признаюсь, сначала Эмиль меня очаровал. Но потом… Неспокойно мне на сердце. Не верю я ему. Я для него всего лишь пешка.
Голос дрожит, во рту пересыхает… Резван. Меня. Любит. Он ни минуты не переставал бороться. Он прислал ко мне человека. Он ищет доказательства. Хочет законным способом избавиться от Агарова и его власти над городом. И совсем скоро он меня заберет…
– Не плачь, девочка. А то гляжу, глаза на мокром месте. Резвану ты очень нужна. Ты и дочка. Мы нашли парня одной из убитых девушек. Он согласился дать показания – у него, как оказалось, зуб на Агарова. Долгая история… Мы занимаемся, на месте ни минуты не сидим. Ты потерпи… Поиграй в спокойствие.
– Так и делаю. Спасибо вам… Как же я скучаю по нему. Очень…
Господи, только бы не разрыдаться… Наверняка, за мной наблюдает мерзкий помощник Эмиля – Юрий Стукалов. Тому только людей в подворотне пугать, с его-то физиономией.
– Напиши Резвану письмо. Хотя нет… За тобой присматривают, знаешь об этом? Похоже, идут сюда. Подыграй мне быстро!
– Ну как вам? Полегче? Дышите глубже, вот так… Скоро сыночек ваш вернется. Машину далеко поставили?
– Ой, далеко-о-о!
– Что здесь происходит? – гремит за спиной голос Юрия.
Его руки судорожно тянутся к висящей на поясе рации. Сейчас он позвонит Эмилю и все расскажет.
– Вы простите меня, старика, – морщится Эдуард. – Напугал я вас, наверное? Девушка, спасибо, уже полегчало. Спасибо вам за человечность.
– Камила, все нормально? – повторяет вопрос Юрий. Переключает хмурый взгляд на меня.
– Я по-вашему должна была стоять в стороне? – упираю руки в бока. – Пожилой человек корчился от боли, а вы не подошли! Безобразие! Я обязательно расскажу обо всем Эмилю Александровичу.
– Не надо, пожалуйста. Я не видел. Я и подошел недавно. Пощадите, Камила Альбертовна.
– То-то же. Выздоравливайте, мужчина, – улыбаюсь Эдуарду и возвращаюсь к мольберту.
Глава 41.
Камила.
Сердце трепещет в груди от радости. Словно прыгает или совершает кульбит. Я улыбаюсь, наблюдая за простирающейся синью реки. Дышу – глубоко, часто, словно не могу напиться воздухом. Или с груди сняли тяжелый камень… Облегчение безошибочно прослеживается на моем лице. Надо срочно что-то с этим делать, иначе Эмиль заметит перемены и заподозрит неладное…
Склоняюсь над книгой и продолжаю писать письмо Резвану. Поглядываю на Эдуарда, которому «стало лучше». Вдоль берега прохаживается Юрий, неподалеку играет Моника. Мне никто не мешает…
Чувств так много… Не знаю, о чем писать? Нужно ли рвать душу? Ведь после моего письма Резван может сорваться с места и все испортить. Приехать сюда без охраны и подвергнуть опасности себя и нас с Никой.
Поэтому я вздыхаю и прячу эмоции – не хочу все испортить.
«Здравствуй, Резван. Я рада получить от тебя весточку. Спасибо тебе за это. Мне было жизненно необходимо знать, что мы с Никой тебе нужны. Я тебя очень люблю. И очень скучаю. Не сомневайся – буду ждать завершения всего этого кошмара с необходимыми терпением и смирением. Этого мне точно не занимать, ты-то знаешь. Живу я хорошо. Эмиль относится ко мне, как к сестре. Не пристает, ни на что не намекает. Заботится. Наверное, я слукавлю, если скажу, что он не хочет большего, но я твердо обозначила свою позицию в этом вопросе. Я не верю в его искренность. Кажется, он ведет двойную игру. Но я не хочу вникать в его планы. Моя цель – просто переждать нелегкое время. Я научилась вязать. Много читаю, хожу гулять по берегу реки, рисую… Мне здесь неплохо… Наверное, стоит мне воспротивиться правилам или попытаться сбежать, отношение Эмиля сразу изменится. Не хочу рисковать своим здоровьем и дочери. Как и нашей безопасностью. Эмиль нас не гонит – и на том спасибо. Ничего не требует взамен своего гостеприимства. Меня этот немного пугает, но я научилась плыть по течению и отбрасывать дурные мысли. Теперь ты точно знаешь, где я нахожусь. У меня к тебе просьба: сообщи бабуле, что я жива. Она ведь там с ума сходит… Или не стоит этого делать? Смотри по ситуации. Нельзя допустить, чтобы она проговорилась родителям. Уже на следующий день сюда заявится Агаров. Эдуард рассказал о прорыве в уголовном деле. Я верю, что вам удастся посадить Давида. Верю, что вокруг нас живут люди, способные на смелость. И они не отступят в последний момент. Не побоятся прийти в суд и дать показания. Тогда мы будем вместе… Я мечтаю уехать далеко… И жить с тобой без оглядки на прошлое. Мне никто не нужен. Из близких у меня только Ника и ты… Вы моя семья… Конечно, я не стану требовать, чтобы ты отрекся от сына и родителей. Но своих не прощу… Прости за эти слова. Я не планировала писать так много. Спасибо тебе за все. Мы тебя любим».
– Камила Альбертовна, что вы делаете? – вздрагиваю от голоса Юрия за спиной.
– Я… Пишу книгу. У меня родилась идея романа о любви властного мужчины и скромной девушки, попавшей в беду. Вот, набросала план. Если Эмиль Александрович поддержит мою идею, попрошу его купить компьютер.
– Вряд ли он ее поддержит, – туповато ухмыляется Юрий.
– Вы что-то еще хотели, Юрий? – произношу, хлопая ресницами. Прячу листок между страницами книги и поднимаюсь с места.
– Нет, отдыхайте.
– Можно вас попросить? Вас не затруднит сходить в дом и принести нам хлебных корок? Моника хотела покормить уточек.
– Ладно. Не уходите никуда, ладно? Я отвечаю за вашу безопасность.
– Мы тут, на месте. Да и куда нам идти?
Юрий косится на Эдуарда, резво вскидывающего удочку. Мда… Рыбак из него неважный. Зато актер вышел потрясающий. Юрий смотрит на мужчину долгую минуту и нехотя разворачивается к дому. Когда его силуэт скрывается из виду, я срываюсь с места, подхватываю Нику на руки и бегу к Эдуарду.