Чтение онлайн

Мы проговорили со Львом около часа, но я не испытала от этой беседы ни малейшего облегчения. Он не пытался утешить, успокоить или что-то объяснить; он лишь задавал вопросы, внимательно выслушивал ответы и делал пометки в своей записной книжке. Он словно изучал меня, и в его взгляде, старательно равнодушном, порой мелькали огоньки интереса, казавшегося мне не просто профессиональным. Чудилось, что он пытается проникнуть в мои мысли, будто ему было мало того, что произносили губы.

«Нужно немного понаблюдать, София», – только и сказал он в итоге. – «Встретимся снова на следующей неделе».

Я осознала, что так и стою у его двери, не в состоянии сдвинуться с места. Сделав глубокий, лихорадочный вдох, я старательно толкнула свое тело вперед. Нужно выйти на воздух… Нужно просто оказаться рядом с теми, кого люблю – и весь этот кошмар развеется сам собой…

Я уже была на пороге приемной, когда секретарша вежливо кинула мне вслед:

– Всего доброго!

Ее голос заставил остановиться, замереть. В сознании мелькнула странная мысль: а может, этот Лев сам был не в себе?.. Может, он с кем-то меня перепутал или… или что угодно еще! Любое объяснение, любой шанс на то, что я вовсе не сумасшедшая.

Я повернулась к девушке за столом, и, не раздумывая, выпалила:

– Простите, могу я спросить кое-что?

– Конечно, – последовал вежливый ответ в сопровождении дежурной улыбки.

– Вы давно здесь работаете? На Льва Константиновича?

– Достаточно… уже почти пять лет.

Я ухватилась за ее ответ, как за ниточку к спасению. Подалась ближе, нависла над столом в приступе надежды…

– Вы помните меня?

Она взглянула удивленно.

– Да, конечно.

Этот ответ выбил из легких весь воздух. Слабеющим голосом я уточнила:

– Я приходила на прием к доктору и раньше?

– Да. И не раз.

Я отчаянно оттолкнулась от стола, поднесла дрожащую руку к глазам, словно этим жестом можно было укрыться от всего этого безумия…

– До свидания, – бросила коротко, порывисто шагая за порог.

Дверь за мной захлопнулась и с этим звуком тело словно покинули все силы. Я оперлась на стену в поисках опоры, давая себе возможность выдохнуть…

И стала невольной свидетельницей чужого диалога.

– Вика, покажи мне, пожалуйста, запись этой клиентки, – раздался голос Льва.

Тяжелые, решительные шаги раздались настолько близко, что я невольно отшатнулась, ожидая быть пойманной с поличным.

Но шаги быстро замерли. И я просто не смогла отказать себе в том, чтобы послушать дальше…

– Баженовой? – уточнила секретарша.

– Да. Как она записана, под каким именем?

До меня донеслось щелканье мышки, и после паузы, во время которой я боялась сделать даже вдох, голос Льва наконец произнес с досадой:

– Черт…

Его шаги сделались злее, громче. Хлопнула дверь… и в этот момент я сорвалась с места, с неизвестно откуда взявшейся силой, стремясь поскорее оказаться подальше от этого человека… хоть и понимала, что не смогу сбежать от самой этой ситуации. Все более пугающей и непонятной…

***

Муж, как и обещал, ждал меня в машине. Лилиана сидела у него на коленях, с любопытством глазея по сторонам. Увидев их, таких родных, самых важных для меня людей на свете, я ускорила шаг, почти перейдя на бег. И смогла успокоиться только тогда, когда оказалась на пассажирском сиденье. Когда поймала на себе озабоченный, но такой теплый взгляд мужа…

– Дай мне ее, – взмолилась первым делом, едва дыхание немного выровнялось после бега.

Муж покорно передал мне малышку и я прижала ее к себе, находя столь необходимые мне сейчас силы в запахе ее волос, ощущении нежной кожи щечек, к которым прижалась губами…

– Ма-ма, – произнесла Лили, словно чувствуя, что что-то не так. Она обеспокоенно заворочалась в моих объятиях, но я лишь крепче обняла в ответ, отдавая и принимая нежность – ту особую нежность, что возможна лишь между матерью и ее ребенком.

– Ну как все прошло? – спросил муж, наблюдая за нами.

Я внезапно всхлипнула. Даже не отдавала себе отчета до этого момента, что из глаз вдруг покатились слезы.

– Все плохо, – выдохнула честно и прямо. – Лев сказал, что… я уже бывала у него раньше. Но я этого не помню. Не помню вообще!

Вместе с последней фразой наружу вырвалось отчаяние. Я подняла на мужа полный мольбы взгляд, спросила беспомощно:

– Это правда? Ты уже привозил меня к нему?

Лицо Кирилла слегка побледнело, щека нервно дернулась.

– Нет, – ответил он глухо. – Я ничего не знал о… твоих визитах сюда.

Меня накрыла паника. Она разливалась по всему телу нервной дрожью, кружила голову, путала сознание…

– Что теперь будет? – спросила я жалобно, сама боясь ответа на этот вопрос.

Слишком многое в нем крылось: все страхи за будущее, тревога за близких… и то, что не хватало духу произнести вслух: насколько опасным может быть мое состояние для тех, кто рядом?..

– Я отведу тебя к другому специалисту, – резко и решительно постановил муж. – Все будет хорошо. Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.

Он подался к нам с Лили, обнял меня за плечи и притянул к себе, заключая в защитный кокон, словно готов был спасти от всего и вся, что могло мне угрожать…

Вот только угроза ведь таилась во мне самой.

– А что если я… схожу с ума? – произнесла едва слышно.

Его объятия, его голос остались все такими же твердыми.

– Мы со всем разберемся. Вместе. Я буду рядом, что бы ни случилось…

Эти слова должны были утешить, но на душе отчего-то сделалось еще тяжелее, еще тоскливее…

Имела ли я право на такую преданность, должна ли была ее принимать?..

Глава 8

Как бы ни поддерживал меня муж, как ни пытался утешить и успокоить, а каждое новое происшествие, каждый открывающийся мне факт о себе, которого не помнила, оставляли внутри невидимые глазу, но разъедающие, разлагающие психику язвы.

И все, что мне оставалось в этой ситуации – это слепо верить, что я, несмотря на провалы в памяти, неспособна ни на что дурное. Что ни в каком случае не смогу причинить вред родным и себе самой.

Но чем дальше, тем слабее мне в это верилось. И на этом фоне казалось порой странным и ненормальным спокойствие мужа и его уверенность в том, что ничего страшного не случится. Что он сумеет уберечь меня и Лили…

Я боялась самой себя, а он оставался несправедливо невозмутимым. Или просто умело держал лицо, чтобы не нервировать меня еще больше?..

Хотелось завыть. Отхлестать себя по щекам, чтобы таким нехитрым способом привести голову в порядок. Мало того, что я сомневалась в себе, так теперь еще и допускала такие возмутительные мысли в отношении мужа. Человека, который просто хотел мне помочь…