Чтение онлайн

Перед выходом на площадь остановил их. Надо чтобы генералы опустили руки. Но, как назло, не мог вспомнить нужные слова. Хорошо знает «хенде хох!» (руки вверх!), а вот как скомандовать опустить руки – забыл. Пауза затянулась, и Иван испытывал неловкость. А генералы с недоумением уставились на него: дескать, о чем задумался русский солдат? Выглядят смешно: один высокий и тонкий как жердь, другой низенький кругляк, В кино бы их снять, ну точно Пат и Паташон вышли бы. А нужное немецкое слово так и не приходило.

– Опустите хенде, – произнес он, а когда генералы не поняли эту смесь, взмахнул рукой. Поняли и с облегчением опустили, во взглядах благодарность. На ремнях у обоих по кобуре с пистолетом. Можно отобрать, но зачем? Чтоб самому тащить? Не станут же они в такой обстановке стрелять. На всякий случай все же нужно предупредить. Указав на кобуры, Иван погрозил пальцем и для вящей убедительности потряс автоматом. Генералы отрицательно замахали головами:

– Наин, найн! Яволь, яволь!

Ну, поняли, и хорошо. Теперь остается объяснить, что нужно ползти. Но это уже там, наверху. Сумеют ли? Если нет, туго с ними придется.

Опасения оказались напрасными. Генералы довольно быстро поползли и сразу поняли куда, как только разведчик назвал имя Гиммлера. Тощий вырвался вперед, у толстого шея покраснела, как у вареного рака. К счастью, теперь снаряды рвутся в стороне. Но осколки их голосят вокруг, заставляя генералов еще плотнее прижиматься к земле. Усмехнулся: обучены. Видно, уже пришлось им под нашими снарядами ползать. Может, и в брянских краях под пулями партизан побывали…

Спереди раздался повелительный окрик на русском языке, и тотчас же передний генерал хрипло ответил: «Гитлер капут! Гитлер капут!» Из повстречавшейся группы бойцов один было схватился за автомат, но Лысенко заметил и предупредил: «Отставить! Веду пленных». Его обозлил этот «герой», который всю обедню мог испортить, и поэтому, когда тот спросил, где это старший сержант таких сцапал, ответил подчеркнуто резко:

– В рейхстаге! Спешите, нечего тут с пленными воевать.

– Мы подумали, что они в контратаку полезли, – объяснил один из встречных.

Лысенко задумался. «А что, если еще попадутся такие, которые захотят открыть огонь, увидев генеральские фуражки с высокими тульями?» И пополз впереди генералов – теперь они будут ограждены от всякой случайности.

Опять попали в зону сильного обстрела. Временами Лысенко терял из виду своих «подопечных», окутанных облаком дыма и пыли. В большой воронке устроил «привал», который и без обстрела оказался кстати: оба генерала, особенно толстый, умаялись. Глядя на них, поругивал себя. Черт дернул влезть в эту канитель! А вдруг напрасно? Какие сведения могут дать эти нестроевые, по всему видно, медицинские профессора? Лейтенант Сорокин, поди, уже побывал у подполковника, доложил обстановку в рейхстаге… Однако пора вылезать из воронки, смерч огня переместился в сторону.

II он пополз дальше рядом с генералами, из предосторожности то и дело выкрикивая:

– Пленные из рейхстага! – и с удовольствием отмечал, как это подстегивает штурмующих.

Как только флаг показался на фронтоне рейхстага, подполковник Плеходанов, не сводивший глаз со здания, оторвался от бинокля.

– Разведчики на крыше. С флагом. – Повернулся к замполиту, подал бинокль: – Смотри, Евгений Сергеевич!

И, взглянув на часы, стал докладывать комдиву о том, что в 14 часов 25 минут над рейхстагом взвился флаг, хотя и отдавал себе отчет в том, что флаг на крыше – это еще не взятие рейхстага, что гитлеровцев там не меньше, чем было в «доме Гиммлера», и нужно рассчитывать на многочасовой бой. Главное – пробиться в здание основным силам, иначе смельчаки могут не удержаться.

Конечно, серьезно помочь первым героям могло лишь вышестоящее командование – требовалось подавить арт-позиции противника, расположенные в парке. Но в ожидании помощи нельзя бездействовать. Надо как-то и самим закрепить успех передовых подразделений, прорвавшихся в рейхстаг. И прежде всего надо восстановить с ними связь. Телефонная явно не годилась в этом огневом шторме – едва соединяли провод в одном месте, как он рвался в другом. С рацией тоже пока ничего не получается… И как же обрадовался, увидев на пороге лейтенанта Сорокина! В посеревшей от пыли кожанке тот с порога доложил:

– Товарищ подполковник! Боевое задание выполнено. Наш флаг на рейхстаге!

Плеходанов шагнул к лейтенанту с протянутой рукой:

– Молодцы! Флаг видим. Садись, рассказывай, что там происходит.

Командир с комиссаром старались не пропустить ни одного слова, переспрашивали, когда очередной снаряд заглушал голос лейтенанта.

– Из десяти разведчиков в рейхстаг пробилось семь, – заключил Сорокин и, вздохнув, добавил: – А сейчас и Лысенко неизвестно где… – Застонав, обеими руками схватился за голову.

– Немедленно в медсанбат! – распорядился подполковник, знавший, что Сорокин и раньше имел тяжелое ранение в голову. Сорокин покосился на забинтованную голову майора Субботина. Тот догадался, о чем думает подчиненный, объяснил:

– На меня не гляди, я медпомощь получил на месте. Неохотно Сорокин отправился в медсанбат – ведь он так и не узнал, куда делся помкомвзвода. Неужели лежит, раненный, на площади?

Однако Лысенко объявился сам, и вскоре после лейтенанта. В подъезде отряхнулся, чтобы зайти к командиру полка в более или менее приличном виде. Приводили себя в порядок и плененные им генералы, с которых ручьями лил пот. Начали протирать лица белоснежными платками, после чего в руках оказались черные тряпки. Лысенко забрал у них пистолеты (а то подполковник еще всыплет за беспечность!) и, постучав в дверь, пропустил вперед пленных.

Плеходанов удивленно взглянул на вошедших фашистских генералов, а когда увидел за ними старшего сержанта, все понял. Его озабоченные до этого глаза засияли радостью. Лейтенант Сорокин только что доложил ему о пропаже своего помкомвзвода, но вот он жив-здоров, да еще с такими «языками»!

Выслушав доклад Лысенко, Плеходанов с помощью разведчика сержанта Зинченко, хорошо владеющего немецким языком, начал допрашивать генералов. Те охотно отвечали. Да, они медики. Их госпиталь подземным ходом связан с рейхстагом. Да, они осведомлены о численности гарнизона. По их данным, там около двух тысяч человек!

Подполковник тут же доложил эти данные комдиву Шатилову, и тот приказал немедленно доставить пленных к нему.

Медики попросили, чтобы их сопровождал этот же, как они выразились, приятный унтер. Плеходанов усмехнулся:

– Ишь как ты их расположил к себе.

– Берег, как самого себя, товарищ подполковник.

– Спасибо, товарищ Лысенко. Поздравляю! – Комполка пожал руку старшему сержанту. – Веди их к комдиву.

Когда они скрылись за дверью, майор Субботин проговорил:

– Два подвига в одном бою совершил парень. Героя достоин.

– Согласен, Евгений Сергеевич, – ответил Плеходанов. – Прорыв в рейхстаг с флагом и захват генералов заслуживают этого. Кончится бой, всю разведгруппу к награде представим, а Лысенко особо. Пока же надо думать об усилении штурма. Если там действительно двухтысячный гарнизон, туго нам придется.

Хирург Раиса Федоровна Калмыкова, к которой попал Сорокин, была занята раненным в ногу солдатом.

– Посидите пока, – попросила Сорокина медсестра Аня Фомина.