Чтение онлайн

— Юля, скорее всего, Леша ошибся, а поскольку он внимательно рассматривал этого мужчину как знакомого, тот из вежливости кивнул.

— Ну, значит, он спалился! — Юлька смеялась. — Дело в том, что он шел в этот момент с девушкой и, увидев вас, позвонил мне и стал оправдываться, что девушка просто знакомая из группы.

Я тоже посмеялся над ситуацией, но мысль о том, что я не просто ему привиделся, была зафиксирована.

Я закончил работу и, как всегда, анализировал события дня. В Питере живет человек, похожий на меня. В Москве, в районе МГУ, гуляет такой же. Что это за день двойников? К чему эта информация о моей вездесущности? События на этом не прекратились. Следующий звонок был из Самары. Звонила знакомая, которая там живет.

— Александр Богданович, добрый вечер, это Лена из Самары. У меня тут случай интересный. Я работаю в мебельном салоне. Сидела оформляла документы, вдруг чувствую, на меня кто-то смотрит внимательно, глаза поднимаю, а это — вы! Посмотрели и вышли из салона. Это вы были? Вы сейчас в Самаре?

— Лена, ты не поверишь, я в Москве. А что же ты не окликнула-то меня, ну в смысле этого мужчину?

— Да я оторопела, вы ж знаете, что я ваша фанатка.

Да, действительно, Лена очень хорошо ко мне относилась, она в свое время организовала в социальной сети группу в мою поддержку и всячески поддерживала меня на различных форумах, посвященных «Битве», где билась за меня не на жизнь, а на смерть с оппонентами и даже приехала в Москву на финал проекта. И мы еще несколько раз встречались, она подружилась с моей сестрой, которая живет в Самаре, то есть знала меня прекрасно в реальной жизни.

Минутой ранее я думал о двойниках, которых в течение дня стало трое. Питер, Москва, Самара. Вездесущий, появляющийся в разных местах одновременно. Интересно, я могу так сделать? Если я отвечаю людям на письма, то я так и делаю — в этот момент я рядом с ними. Не они со мной, а я рядом с ними. То есть это просто подтверждение того, что сил мне хватит и сил этих у меня на троих. Значит, будем работать. Втроем!

А номер телефона той женщины из Питера я потерял, но я уверен, что это не последняя наша встреча.

Время летит стремительно, оно имеет удивительное свойство растягиваться или сжиматься в зависимости от того, чем ты занимаешься. Когда я служил на Дальнем Востоке, время шло крайне медленно, пятнадцать лет службы тянулись долго, день за днем, неделя за неделей, и я постоянно был в режиме ожидания и понимания того, что это не моя территория, не моя жизнь, но, поскольку я здесь, это нужно просто выдержать. Я часто вспоминал свой сон, который мне приснился перед принятием решения о службе на Чукотке: я застрял у глубоком сугробе и долго-долго из него выбирался, и сон этот был точкой принятия решения, и я это решение принял. Служба на таможне резко сократила мое восприятие времени, летели уже не дни, а времена года: осень, зима, лето, и дети выросли, и вот мне уже скоро пятьдесят, и, казалось бы, сейчас все должно стабилизироваться, но мне уже пятьдесят, а как пролетели последние два года — я просто не помню.

Люди. Меня всегда окружали люди. Но раньше у меня не было за них такой ответственности. В процессе своей работы я получал все больше подтверждений того, что интуиция большинства людей крайне низкая, она фактически разрушена, и лишь некоторые из них имеют уровень, позволяющий не делать ошибок. Самое печальное заключалось в том, что люди не хотели рассматривать знаки судьбы, они отказывались от них в глобальном масштабе и раз за разом наступали на одни и те же грабли. Те редкие люди, относившиеся к своим ощущениям серьезно, откровенно радовали меня, и я относился к ним, как к исключительно своим. Мне нравилось открывать им глаза на еще не замеченные ими закономерности и объяснять причины тех или иных событий.

Аналитика жизни моих посетителей давала мне возможность учиться, учиться каждый день, и то, что я открывал для себя, я не прятал за семью замками — то, что я мог рассказать, то, что имело статистику, я рассказывал, но научить кого-либо я так и не смог. Вернее, не смог объяснить, что такое память эмоций. Но надежды я не терял — все равно на этом свете есть те, кто знает и чувствует больше, чем я, может быть даже не подозревая об этом.

Статистика накапливалась. Некоторые посетители, сами того не зная, оказывали мне бесценную услугу: они приносили с собой подробную родословную, иногда даже до пятого колена, с именами и точными датами рождения — вот где было поле для работы! Рассматривая эти семьи, я сделал вывод, что в роду, в клане все фрактально, абсолютно все: и мы, живые, и другие, уже ушедшие, всегда имеем место в системе, свое место. Все эти жизненные перипетии имели системность, и я попытался хотя бы для себя разобраться в этой системности и ее свойстве воспроизводить одни и те же структуры на разных иерархических, исторических и временных уровнях.

Фрактальные системы — очень интересная для меня тема. Принцип одинаковости, тождественности распространяется на многие и многие вещи, практически на все сущее, но пока у меня не появились люди с их судьбами, с их родословной, я не мог этого увидеть, не было тех реперных точек, за которые можно было бы зацепиться.

Мне вдруг по-новому открылся смысл народной мудрости, осуждающей разрыв родственных связей, — «Иваны, родства не помнящие». Народ в своей массе обладает коллективным разумом, раз на свет рождаются такие пословицы. Помнить родство — значит понимать системность и ее насущную необходимость, понимать свое место и место всех остальных. Но для начала надо хотя бы знать, что они были, что у них есть имена, что у них были своя огромная жизнь и опыт, который они передали нам на генетическом уровне. Максимум, что помнит основная масса населения, — три поколения.

Есть история общества, я изучал ее в школе и изучаю до сих пор. Этот предмет, данный мне самим обществом, имел своей целью учитывать опыт и знания прошлого и не совершать ошибок на основе этого опыта и знаний. Но у меня, к сожалению, нет полной истории семьи, моей семьи — того, что я знаю, мне явно недостаточно. Эта история была бы самой правильной и честной, в гораздо меньшей степени подверженной политической конъюнктуре и влиянию извне. История моей семьи была бы лучшим учебником истории всех времен и народов. Я искренне преклоняюсь перед теми людьми, которые восстанавливают свою генеалогию и делают важную работу для своих потомков. И вот, получив в руки такой уникальный материал от простых людей, а не из Википедии, где домыслов больше, чем правды, я стал сравнивать системы на всех уровнях.

Атом, Солнечная система и сама Вселенная — есть точное копирование микро— и макромиров. Что первично? На мой взгляд — первичен микромир. Я полагаю, что теория большого взрыва несостоятельна: возможно, взрыв и был, но это уже вторичная реакция, а первичные процессы были осуществлены исключительно на микроуровне. Мир устроен по цепочке от простого к сложному. И это простое всегда оказывает влияние на сложное. На всю многокомпонентную систему.

Фрактальность прослеживается в том числе и в событиях, которые изменяют будущее, хотим мы этого или нет. И несмотря на склонность к интуитивному пониманию мира, мне нужна была его карта-схема, не географическая, а фрактальная. Карта зависимости большого от малого. Я утверждаю: все начинается с малого. В том числе и любая система.

Человек создает первичную систему — семью, семьи создают род, роды объединяются в племена, племена — в народы. Системность с центром в виде двух людей, мужчины и женщины, — очевидна. Люди в системе разные: кто-то нравится друг другу, кто-то открыт, а кто-то не допускает к себе всех подряд, ограничиваясь только очень узким кругом знакомств. Мы как притягиваем к себе людей, так и отталкиваем, и в основе этого притяжения или отторжения находится… гравитация.

Люди имеют информацию о множестве факторов, влияющих на среду их обитания, и их непременно надо учитывать, но я остановлюсь на самом главном факторе — гравитации, которая лежит в основе нашей жизни и существования Вселенной в целом. Изучая родословные, в которых были не только имена и даты, но и жизнеописание основных ключевых моментов участников системы, я перенес это на глобальный уровень, на уровень космоса.

Представьте, что каждый человек — космическое тело со своими свойствами и орбитами и со своим уровнем гравитации. Совокупность людей — это совокупность планет, звездных систем и галактик. Жизнь людей как представителей микромира — коротка, жизнь галактик — относительно нашей жизни — весьма продолжительна. Мы видим свет звезд, уже сгоревших. Их уже нет, но их свет мы получаем. Этот свет несет нам многое, мы можем по спектральному анализу получить характеристики сгоревшей звезды, мы можем попасть под ее радиоактивное излучение или под какой-то другой вид воздействия, мы фиксируем этот свет.