Чтение онлайн

Шаг за шагом, по мере того как я собирал информацию об этой земле, у меня складывалась картина мира того периода, в основе которой лежала легенда о том, что Мария Магдалина какое-то время жила и умерла во Франции. Я все время думал, что история уже написана до меня и нет никакого смысла в ней что-то еще искать, но, исходя из многочисленных исторических версий и споров, я решил, что, поскольку официальная история не является достоверной в принципе, я буду основываться не на истории, а на собственной интуиции, доверяя исключительно ей. История мне нужна была лишь для того, чтобы объема моих знаний было достаточно для интерпретации своих ощущений. Мироздание никогда не дает информации больше, чем существующий объем знаний, а поскольку в плане истории у меня, как оказалось, был существенный пробел, необходимость в ее изучении была очевидной.

Примерно год у меня ушел на чтение любой информации, которая была в книгах и в сети Интернет. Какие-то вещи я отметал однозначно как недостоверные, а какие-то оставлял в своей памяти — те, где при прочтении интуитивно понимал, что это правда. Все даты событий я сверял с китайским календарем, и он мне существенно помог в трактовке тех или иных событий.

Однажды на консультацию ко мне пришла женщина, она пришла с вопросом, связанным с ее дочерью, с которой она не могла найти общий язык. Просматривая ситуацию, я сказал, что у дочери очень высокая способность к изучению иностранных языков и эта составляющая перешла ей от матери.

— Какой язык кроме русского вы знаете?

— Я профессиональный переводчик, перевожу с арамейского на русский и английский.

Я своим ушам не поверил. Передо мной сидел человек, знающий древнейший язык, язык, на котором написана Библия, язык на котором, как утверждают многочисленные источники, говорил Иисус.

— Вы знаете, меня очень интересует история, но у меня есть большое сомнение в том, что она переведена правильно. А вы как считаете?

Женщина тяжело вздохнула.

— Я до сих пор работаю в этом направлении и перевожу тексты, в том числе и по заказу Церкви. И некоторые мои переводы, которые я делаю с большой ответственностью, отвергаются заказчиком без объяснения причин, и я, как специалист, очень переживаю за это. Даже сейчас идет искажение истории, я пытаюсь бороться, но моя борьба не на равных. Я всего лишь переводчик и не могу влиять на ситуацию.

— Но как же не можете? Вы можете опубликовать свои переводы.

— Но тогда я останусь без работы, а мне надо на что-то дочь растить.

— И что, вы переводите как надо?

— Нет, я даю им свой перевод, а дальше они уж сами его трактуют по-своему и не всегда правильно.

— А вы можете мне дать ваш перевод и тот, который уже опубликован?

Женщина вся съежилась.

— Нет, нет, не просите, я боюсь остаться без работы.

Я не стал настаивать на своем предложении, хотя мне было очень интересно узнать, с чем именно не согласен заказчик, с какой трактовкой. Мне не терпелось услышать этот древний язык.

— А скажите что-нибудь на арамейском?

Она произнесла несколько слов. Я слышал этот язык впервые. И слушал себя. Реакции нет. Ни жарко, ни холодно. Язык и язык. Я надеялся, что услышу в нем что-то знакомое. Однажды я говорил во сне, говорил вслух, и утром мама мне об этом сказала. «Ты с кем-то спорил, но язык твой был мне непонятен. Ты повторял какие-то слова, ты что-то доказывал. В твоих словах был какой-то смысл, но я ничего не поняла». Тогда я не вспомнил этот свой сон и ночной разговор, свидетелем которого невольно стала моя мама, но спустя много лет я увидел во сне дьявола, идущего с запада на восток, и в состоянии паники и ужаса я молился на совершенно непонятном мне языке. Я понимал каждое слово своей молитвы, но что это был за язык, я не знаю. После визита переводчика с арамейского я уверен только в том, что это был не арамейский, и пока ни один из других языков, которые я могу определить по звучанию, не понимая их.

Чем больше я читал историю, тем больше у меня возникало вопросов. Количество моих «почему» нарастало как снежный ком. Почему люди, роль которых нести истину, пытаются ее искажать, и даже сейчас, в современном мире, перевод, не соответствующий каким-то догматическим установкам, не принимается как правильный? Эх, знать бы языки, было бы легче разобраться, в чем здесь тайна.

Я опять и опять вспоминал Тулузу. Там тоже есть тайна, и она не связана исключительно с еретиками, она связана с уничтожением какой-то информации, подрывающей религию. Иначе зачем же столько крови?

И еще меня смущал признак, по которому инквизиторы изначально определяли свой или чужой: светловолосые женщины со светлыми глазами и с ростом выше среднего. Почему они решили, что именно так выглядит ведьма? Почему такой жестокий метод казни? Почему, даже когда они каялись под пытками, их все равно уничтожали, и единственным поощрением покаяния была смерть не в огне, а в петле, но всегда однозначно — смерть? Почему они не остановились, а распространили уничтожение на всех, кто по навету был объявлен ведьмой и связан с нечистой силой?

Почему на вопрос крестоносца, заданный при штурме Безье, как разобраться, кто еретик, а кто нет, ответ был ужасен: «Убивайте всех, Господь разберется, кто свой»? И они убивали. Убили весь город, все двадцать тысяч жителей. И это только в одном городе, а всего, по разным источникам, инквизицией уничтожено до полутора миллионов.

Тайна, за которую убивают без разбора, не может быть основана на догме. Никто не пытался переубедить этих людей — их просто уничтожали. Людей, верящих в Бога и Христа, уничтожали, попирая принцип собственной веры, одним из постулатов которой был закон «не убий».

Изучая эту историю массовых убийств, я невольно стал сравнивать самые страшные моменты жизни человечества. Гитлер уничтожал людей тоже по определенным признакам, и в основе его выбора была национальность. А так ли это на самом деле? Что, если все эти гонения направлены против конкретных людей, затерявшихся среди человечества.

Все организаторы массовых репрессий были близки к мистике. В Советской России в тяжелейшее время под патронажем НКВД была снаряжена экспедиция в Тибет. Немецкая спецслужба СС также отправляла туда людей и даже создала целый отдел по поиску какой-то информации. Но какой информации? Желание обрести господство — это очень на поверхности, и оно может быть достигнуто активными боевыми действиями, но они все искали нечто большее. Что это за информация и что они все искали, переламывая и уничтожая миллионы людей? Мне почему-то кажется, что это звенья одной цепи. И одной интуиции мне может оказаться недостаточно.

Наконец-то я нашел время снова приехать в Стамбул. План мой был предельно ясен: Айя-София — обязательна для посещения, далее — Голубая мечеть, Галатская башня — пункт номер три и четвертая точка на карте — это гора Бейкоз. Компания со мной поехала веселая. К нам с Аленой присоединились друзья: Вера, Катя и Митя.

В назначенное время мы пошли в храм. Я был в предвкушении. Я не говорил своим спутникам, что, кроме обычного путешествия, они мне нужны еще и как участники эксперимента. А эксперимент заключался в следующем. Я помню резкое изменение в ощущениях, когда стоял в центре храма под куполом. Теперь мне нужно было проверить это на своих друзьях — ведь не будешь же просить случайных прохожих, хотя я был готов и к этому.

Сначала я решил все попробовать на себе. Да. Есть ощущение полета, я бы даже сказал, оно похоже на то, что чувствуешь в лифте, когда он резко опускается вниз. Оно очень кратковременно. Но сейчас, когда я знал, что так будет, эффект был несколько слабее, потому что я все-таки контролировал ситуацию. Первым участником испытаний стала Алена. Я поставил ее под куполом, ничего не объясняя.

— Просто закрой глаза и думай о хорошем.

Она, скорее всего, решила, что это место для загадывания желаний. Через две-три секунды Алену повело по часовой стрелке, и она, испугавшись, открыла глаза.