Чтение онлайн

— Ой, что-то у меня голова закружилась. Или мне показалось?

— Нет, тебе не показалось, ты действительно закружилась, но не голова, а все тело.

— Почему?

— Потом объясню, а пока пойдем искать Веру. Надо с ней попробовать повторить, только ты ничего ей не говори.

Мы нашли Веру и привели ее на точку. Веру пришлось ловить — она довольно сильно отклонилась от вертикальной оси. Ее основательно крутануло. «Что это было? Я чуть не упала!» Так, теперь нужны Катя и Митя. Нет, пожалуй, Катю ставить на точку не стоит, она беременна, и я не знаю, как это будет на нее влиять. Эксперимент показал, что все мои друзья испытывают одно и то же.

Что это? Я думаю, что архитекторы этого храма не только знали архитектуру, но и понимали, как геометрия зданий влияет на человека через изменение гравитации. Айя-София — объект, спроектированный и построенный таким образом, чтобы в центре храма, строго под куполом, гравитация была минимальной. Я думаю, что все эти спонтанные движения-качания вызваны как раз ее изменением.

Так бывает у детей в период бурного роста, когда у них резко изменяется центр тяжести. У подростков меняется походка, а взрослые, которые не понимают особенности детской физиологии, часто делают замечания. Даже целый термин есть — «разболтанный». А все объясняется просто: ребенок из-за быстрого роста просто не успевает адаптироваться к новому расположению центра тяжести своего тела, вот автономная система и поддерживает равновесие, включая то одну, то другую группу мышц. То же самое произошло и со всеми, кто стоял под центром купола. Неуловимое изменение центра тяжести, вызванное снижением уровня гравитации, привело к тому, что они стали непроизвольно раскачиваться.

На вопрос «а для чего это сделано?» я указал на квадратный камень, вставленный в основную плиту пола. В прошлом году гид сказал, что в этом месте стоял трон императора. Я так полагаю, что стоял он в этой точке исключительно из соображений важности самого места. Я думаю, что трон даже не сдвигали с этого места и, кроме императора, никто не мог его занять. Интуиция, так необходимая для жизни, нужна всем, и императорам в том числе. Я думаю, древние зодчие понимали толк в своей работе и император владел информацией. Теперь вы понимаете, почему существуют каноны при строительстве церквей?

Молиться нужно в правильном храме с точки зрения геометрии, чем ниже гравитация, тем выше интуиция, тем легче твои желания и мысли. Многие говорят, что в храмах ощущают какую-то благодать. У благодати несколько причин, и одна из них — ощущение снижения гравитации, ощущение полета, на физическом уровне человеку становится легче, и это положительно влияет на его веру, на качество просьбы-молитвы. Храм, который не имеет этих свойств, никогда не будет иметь такой характеристики, принятой у верующих, как намоленность. Потому что молящихся там немного. Я считаю, что Айя-София — образец такого строительства.

И еще у меня есть одно соображение. Я неоднократно по телевидению видел, как иудеи молятся в Иерусалиме у Стены Плача. При молитве иудеи раскачиваются, и объясняют этот обычай так: он зародился в Средние века, и считается, что так молящемуся проще отвлечься от всего земного. Но, наблюдая раскачивание людей в центре Айя-Софии, а они раскачивались без всякой молитвы, произвольно, я подумал, что, вероятно, этот обычай происходит как раз отсюда, от этого самого места, и причина далеко не в том, что раскачивание помогает отвлечься от реальности мира.

Следующим объектом была Голубая мечеть. Она находилась рядом с храмом и была открыта для посетителей. Она была великолепной. Разувшись у входа, я направился по мягкому ковру в самый центр мечети и сел на пол. Надо мной был купол, такой же геометрии, как и в Айя-Софии, и эффект был такой же — я ощущал его даже сидя. Форма является определяющей. Я думаю, недаром многие мечети скопировали купол собора мудрости Бога. Так переводится Айя-София. Мудрость Бога — это и есть интуиция. Когда нам говорят, что мы созданы по образу и подобию Творца, то прежде всего наше подобие с Ним — это подобие в интуиции.

На следующий день к нашей компании присоединилась Маша — высокая светловолосая девушка с серо-зелеными глазами. Она была знакома с Верой. Я представился, назвав себя по имени, представил Алену и своих спутников. «Александр, мы знакомимся с вами в третий раз». Маша посмотрела на меня и Алену и перечислила наши встречи в Москве. Я стоял в полном смущении и никак не мог вспомнить ни одной из них. Ну как же так?! Я действительно ее не помнил и, глядя на Алену, понимал, что и она не может вспомнить! Очень странно… Ну да ладно, стало быть, просто было не время.

Поскольку четкой программы не было, компания наша разошлась по интересам: Алена с Верой в одну сторону, Катя с Митей — в другую, а мы с Марией отправились осматривать Галатскую башню. Путь был неблизкий и все время надо было подниматься в гору. Подойдя к башне, мы присели в кафе и заказали турецкий чай. Если в Турции заказать у официанта чай, то тебе принесут какой-нибудь пакетик с пылью индийских дорог, но если сказать «турецкий чай», то приносят самый настоящий чай, хорошо заваренный и очень вкусный.

Мы рассматривали башню. Она внушала уважение своими размерами. Немного отдохнув, мы пошли на осмотр достопримечательности. Оказалось, что Мария неплохо владеет английским языком — она переводила все, что говорил гид для какой-то группы. Из перевода я понял, что у башни богатейшая история и называлась она раньше не иначе как башня Иисуса. Галатской ее назвали уже при Османской империи. Гид рассказал, что с этой башни совершен первый в мире полет. Стамбульский мастер сконструировал крылья и, закрепив их на себе, прыгнул с башни и перелетел через Босфор. Как много в этом мире того, чего я не знаю. Гора Иисуса, башня Иисуса, собор Божьей мудрости. Да что же это за место такое — Стамбул?!

Мои размышления прервал шум открывающихся дверей лифта: все для туристов — наверх идет лифт. Мы поднялись в лифте и вышли на площадку. Оказалось, что лифт все же не доходит до самого верха: конструкция башни не позволила этого сделать, и последние три этажа мы прошли пешком по винтовой лестнице. Первый пролет дался легко, но на втором я вдруг забуксовал, идти стало очень тяжело, я еще не понял, что произошло, но ноги как будто свинцом налились. Дотянуть бы до следующего пролета — поднимусь и отдохну. Но отдыхать не пришлось: пока я поднимался на площадку, все прошло, как не бывало.

С вершины открывался великолепный вид на Босфор и Стамбул. Мы обошли башню по кругу, сделали несколько фотографий и пошли вниз. И опять на участке между третьим и вторым пролетом меня накрыла свинцовая тяжесть. Я посмотрел на Марию, ей тоже было тяжело. Дойдя до первого пролета я практически мгновенно пришел в норму. Я остановился и стал наблюдать за людьми. Вот они выходят из лифта и лихо поднимаются наверх, но, как только они попадают на площадку между вторым и третьим пролетом, движения их резко замедляются и практически все берутся за поручни. Дальше картина резко меняется — люди увеличивают скорость. Такая же картина и при движении вниз.