Чтение онлайн

— Безусловно, самый интересный ужин, на котором мне когда-либо доводилось бывать, причем дело не дошло даже до закусок, — говорит Роман, смеясь себе под нос, когда я неловко сдвигаю его пиджак, чтобы прикрыть правую сторону моего лифчика.

— Что? Все ваши обеды не состоят из двух человек, спорящих о размере полового органа и мальчика у бассейна? Под соусом из клубничной аллергии? Или, может быть, робо-рука твоей подружки снимает с нее платье, чтобы все снова увидели ее смущающее нижнее белье? Точно не доводилось пережить это раньше?

Я слишком поздно поняла, что сказала, а улыбка Романа стала шире, когда он поднял брови.

— Подружки?

Эмм, теперь я звучу как жуткая цыпочка, которая обдумывает дизайн татуировки с его именем для своей задницы. Круто.

— Нет… я имею в виду… я не хотела… я просто…

Он целует меня, чтобы прекратить эту болтовню, и я забываю, что держусь за пиджак, когда он толкает меня к стене на лестнице. На самом деле, забываю обо всем. Такая тенденция превращается в проблему, потому что его губы пронизаны феромонами, которые заставляют меня терять мозг или что-то подобное.

Думаю, я все еще не отпугнула его. Его странный выбор впечатляет.

Когда он, наконец, прерывает поцелуй, я едва могу открыть глаза. Теперь, уже можно сделать невозможную сказку возможной. Ведь так?

— Я закажу пиццу, и мы пойдем к костру, — говорит он наугад.

— Пицца звучит… здорово? — Не уверена, почему это звучит как вопрос, но знаю, почему я смущена.

Он улыбается и берет меня за руку. Только когда парень чуть не падает с лестницы, таращась на меня, я вспоминаю, что на мне надето, и натягиваю на себя пиджак Романа.

Парень быстро отворачивается, когда Роман смотрит на него. Аууу. Парень сверлит взглядом другого парня из-за меня.

— Я просто… э-э… переоденусь перед тем как будем есть пиццу, — говорю я ему, все еще сбитая с толку тем, насколько это было неожиданно.

— Подожду тебя в своей комнате, — говорит он, снова касаясь губами моих, прежде чем уйти.

Вздох.

Я выбираю джинсы и футболку с ламой, потому что… Яма.

Хихикая, я проверяю свои волосы и случайно смотрю в окно. Мой взгляд останавливается на одинокой фигуре, которая направляется к задней двери с бутылкой шампанского в руке.

Меня не должно это заботить. Действительно не должно.

Проклиная себя за заботу, я выбегаю за дверь, проходя мимо Лидии.

— Что случилось на репетиционном ужине? — громко окликает она меня.

— Голый пенис, демонстрация нижнего белья и аллергия на клубнику! — бросаю я через плечо, торопливо спускаясь по лестнице.

— Как обычно, — слышу я сквозь смех.

Проходя мимо бального зала, который все еще в полном беспорядке, качаю головой. Она просто накричит и обвинит во всем меня, так что не знаю, почему преследую ее.

Мне требуется минута, чтобы найти ее, но, в конце концов, замечаю ее в беседке на краю леса. Она даже не выглядит удивленной, увидев меня, когда потягивает шампанское из своего бокала, не говоря ни слова.

— Я просто хотела посмотреть, все ли с тобой в порядке, — говорю я ей, стоя рядом с беседкой — вне досягаемости и достаточно далеко, чтобы успеть увернуться от бутылки или стакана, если она решит бросить их в меня.

— Я просто устала, — вздыхает она.

Она кажется… побежденной. Но мама никогда не выглядит побежденной. Властной? Абсолютно. Предосудительной? Все время. Но побежденной? Только не Моника. Никогда.

Я осторожно поднимаюсь по ступенькам и сажусь рядом с ней на плетеный диван. Она протягивает мне бутылку шампанского, и я выгибаю бровь.

— У меня нет еще одного стакана.

Пожав плечами, я беру шампанское и очень элегантно потягиваю его прямо из бутылки.

Она тяжело вздыхает, продолжая делать большие глотки из своего стакана, прежде чем, наконец, взять у меня бутылку, чтобы снова наполнить его.

— Просто для протокола, я понятия не имела, что какая-то пара решит устроить споры о величине пенисов, — решаю отметить я.

Ожидаю, что она отчитает меня или выдаст какой-нибудь негодующий ответ, но вместо этого Моника — лишенная чувства юмора королева каменных масок и бесстрастных лиц — внезапно взрывается смехом. Она смеется так громко, что у нее перехватывает дыхание, и ей приходится вытирать слезы.

Она долго и тяжело вздыхает, когда прекращает свое хихиканье. Я смотрю на нее так, будто кто-то завладел ее телом.

— Честно говоря, я ожидала чего-то подобного. Тебе никогда не было равных в искусстве разнообразить вечеринку.

Она пьяна. В хлам. Или, может быть, в это шампанское тоже подмешали экстези. Иначе Моника бы так не сказала.

— Я не знала, что они будут спорить, но технически это вина Романа. — Почему это звучит так, будто я сейчас ябедничаю?

— Ты ненавидишь меня, не так ли? — резко спрашивает она. Как будто вступительных слов не было. Только что мы говорили о паре, спорящей о пенисах и перемене визитных карточек, а в следующую секунду она уже задает мне этот вопрос.

— Я не ненавижу тебя, — говорю ей неловко, возможно, немного солгав. В конце концов, я ненавидела ее все эти годы.

— Но тебе не нравится, что я бросила твоего отца, и ты винишь меня в том, что в его жизни на сегодняшний день такой бардак.

— Ты изменила ему, разбила ему сердце, а потом вышла замуж за Хита, — сухо замечаю я.

— Хотелось бы мне не обманывать его. Жаль, что я не бросила его, не разрушив нашу семью так ужасно, как это сделала. Это стоило мне отношений с тобой. Мне казалось, что я заставляю тебя прийти ко мне. Но не жалею, что оставила его.

— Потому что он не был богат, — добавляю я, напоминая ей о ее приоритетах.

— Не поэтому, — говорит она, пристально глядя на меня. — Твой отец никогда не любил меня, пока я не ушла. Он думает, что любит меня только потому, что потерял. Для художника потеря — это нечто более важное, чем любовь.

Я решительно качаю головой.

— Это неправда. Папа любил тебя. Я помню это.

— Неужели? — спрашивает она, наклоняясь и делая еще один глоток шампанского. — Что ты помнишь? Подумай хорошенько, Каша. Ты помнишь, как твой отец сидел за ужином, который я приготовила? Нет. Он был занят новым проектом или новым произведением в подвале. Ты помнишь, как он держал меня за руку или целовал на ночь? Нет. Потому что я ложилась спать одна каждую ночь, и те единичные разы, когда он прикасался ко мне… это была скорее рефлекторная реакция, чем порыв нежности. Ты помнишь, как он целовал меня? Когда-нибудь? Потому что я помню, как пыталась внести нотку романтики в отношения, а он всегда говорил мне, что у него есть новый проект или работа, которой он занят. Именно наш брак убивал меня.