Онтология поэтического слова Артюра Рембо
Шрифт:
Рефлексия позволяет познать формы в пространственно-временном потоке. Картины, воспринимаемые чувственно, становятся известны не только на вкус, запах, цвет, они не только осязаемы, но становятся интеллектуально и эмоционально осознанными, в них появляется соотношение мечты и реальности:
J’ai r'ev'e la nuit verte aux neiges'eblouies,Baiser montant aux yeuxdes mer avec lanteur.___
Я мечтал ночью зелёной в снегахослепительных,Целовать поднимающиеся в глазахморей с медлительностью.Осознание глобальности мира и своего безудержного движения в нём приводит к утомлению, которое рождает эмоцию. Эмоции начинают пронизывать отрефлексированные ощущения, выявляя в них осознание своего душевного состояния, актуализирующего в процессе постижения его оценочный характер. Герой начинает чувствовать себя пленником своей собственной свободы, «мучеником полюсов и зон», «кораблём, затерянным в волосах бухточек», «заброшенным ураганом в эфир без птиц».
Начинается бунт Я, воспринимающего себя тем, кто
...trouais le ciel rougeoyantcomme un mur,___
...дырявил небо, рдеющее,словно стену,кому
...les Monitors et les voiliers des HansesN’auraient pas rep^ech'e lacarcasse ivre d’eau;___
…Мониторы и парусники ГанзейскиеНе выудили каркас пьяный из воды;Самоидентификация ведет к ценностному пересмотру событийного ряда. После бунта приходит умиротворение и умиление, чувство гармонического приятия мира, признание возможности появления «Другого», кроме себя, и даже желание обмена опытом познания с этим другим.
J’aurais voulu montrer aux enfants cesdoradesDu flot bleu, ces poissons d’or, cespoissons chantants.– Des 'ecumes de fleurs ont berc'e mesd'erades,Et d’ineffables vents m’ont ail'e parinstants.___
Я бы хотел показать детям этих дорадИз волны голубой, этих рыб золотых,этих рыб поющих.Пенами цветов укачивались моиякоряИ невыразимыми ветрами меняокрыляло мгновениями.Приходит осознание границы возможного, интуитивное понимание своей сути, своего места в мире, своего начала и конца. Рождается любовь.
L’^acre amour m’a gonfl'e de torpeursenivrantes.О que ma quille 'eclate! О quej’aille `a la mer!___
Горчайшая любовь меня раздулаоцепенениями упоительными.О, как мой киль трещит!О, как я окрылён морем!Характер движения меняется: оно уходит во внутренний, духовный план, становясь желанием. Меняется характер свободы: она становится осознанным выбором:
Si je d'esire une eau d’Europe,c’est la flacheNoir et froide o`u vers le crepusculeembaum'eUn enfant accroupi plein de tristesses,l^acheUn bateau fr^ele comme un papillonde mai.___
И если я пожелаю воды Европы,этой лужи,Чёрной и холодной, где к сумеркамблагоуханнымРебёнок на корточках, полный грусти,пускаетКораблик хрупкий, словно майскаябабочка.Для понимания онтологии слова у Рембо, представляется значимым, что пространственно-временной поток в данном тексте грамматически маркируется, как правило, формами глаголов прошедшего времени, подчёркивающими свершённость, осуществлённость актов постижения бытия. Настоящее и будущее время появляются лишь в финале, указывая рубеж между пережитым и тем, что ещё предстоит пережить, но уже в ином качестве, с иным опытом, с иным отношением к миру.
Je ne puis plus, baign'e devos langueurs, ^o lames,Enlever leur sillage aux porteurs decotons,Ni traverser l’orgueil des drapeaux etdes flammes,Ni nager sous les yeux horriblesdes pontons.___
Я после не смогу более купатьсяв вашей истоме, о, волны,Похищать их скорость у носителейхлопка,Ни пересекаться с надменностьюзнамён и флагов,Ни проплывать под глазамиужасными мостов.Итак, приобщение Я к наличному осознанному бытию, постижение мира, вначале тактильное, полубессознательное обретает осознанность, эмоциональную оценку, а затем и интуитивную озарённость. В нём явно есть и элементы антиципации, например, в восприятии волн: «Похожие на актёров драм античных волны, катящие вдаль свои дрожащие лопасти». Эта метафора может быть представлена как результат книжного знания, так и откровения подсознания.
В процессе постижения внешнего мира лирический герой устремляется к очертаниям и границам своего собственного Я. В переживаниях субъекта актуализируются состояния заброшенности, одиночества, утомления ужаса, гадливости. Познание рождает чувства свободы, воспарения, восторга, религиозного умиления и богоборчества, ностальгии, тоски по защищённости и жажды будущего.
Герой в своём движении под «свирепыми лунами и горестными солнцами» испытывает душераздирающие состояния «избытка горести и слёз», «раздутости любовью и упоительными оцепенениями».
В финале текста неожиданно возникает ребёнок, пускающий в луже кораблик. Этот символ начал познания сводит воедино грандиозный поток предшествующих картин, приближает его к значению знака, целостно маркирующего траекторию познания. Ребёнок, пускающий в сумерках в луже хрупкий кораблик, представляет собой возможность нового постижения мира, в чём-то тождественного уже осуществлённому Пьяным кораблём познанию, а в чём-то нового. Я лирического героя наконец-то находит свою тождественность и рубежность благодаря этому ребёнку.
Обретая опыт через почти ничем не ограниченную извне свободу, герой осмысляет этот опыт, приходит к эмоции-оценке, а затем движется к рубежу, за которым меньше свободы, спонтанности, порыва, скоростного импульсивного движения, меньше неизведанного, однако есть глубокие чувства, переживания, придающие бытию отчётливость.
Текст «Пьяного корабля» Рембо – это интуитивное прозрение смысла человеческой Души с её противоречивыми устремлениями на рубеже детства и взрослости, Души, постигающей мир, в который она оказалась заброшенной. Души ощущающей, мыслящей, чувствующей, интуитивно постигающей свою суть.