Чтение онлайн

А я чувствую, что мне нужно плеснуть себе того же, что у нее в стакане, чтобы это переварить.

Вот умора будет, когда Гриша и инквизитор вернуться, а мы тут… эм.. песни поем. Но сначала надо разобраться.

— Терия о прошлом, конечно, интересная, — киваю я. — Но нужно решать, что делать сейчас. У нас меньше суток осталось.

— Если ты скажешь мне уйти, я подчиняюсь, — говорит Силия, а в глазах ее блестят слезы. — Но ты ведь истинная лорда Вэримора. Вы не можете быть в разных мирах. И если ты останешься здесь, то и он останется. Баланс будет нарушен! — выдает она да так громко, что я тут же прикладываю палец к ее губам.

— Тише! — прошу ее. — Инквизитор услышит!

— Он не знает? Ты не хочешь, чтобы он знал? Почему? — не понимает она.

И я сейчас не до конца саму себя понимаю. Вроде, столько тайн открылось. По крайней мере та, что инквизитор не изменял своей невесте. А то, что он горазд влюбить в себя любую.. так это было до истинности, да?

— Ох, — вздыхаю я, а в голове каша. Как же сложно. Одним стаканом тут не обойтись.

— Что ох? — беспокоится Силия, а я пытаюсь выстроить свои мысли хоть в логическую цепочку.

— Я не готова сознаваться в истинности. И вообще считаю, что метка — это не повод быть вместе, даже если и нестерпимо тянет друг к другу. Люди должны друг другу подходить. Должно быть уважение, взаимопонимание и любовь. А страсть – это вишенка на торте, — шепчу ей. — Все должно быть иначе.

— А разве оно не так? — спрашивает Силия. — Он пришел за тобой сюда, чтобы убедиться, что ты в безопасности. Дал тебе выбор, хотя, помня слухи о его характере, такое не для него. Это ли не то самое уважение, которого ты хочешь? А еще, не ты ли говорила, что попаданки вне закона? И что он сделал? Прикрыл тебя. Ты все еще не доверяешь ему?

Она говорит и говорит и бьет словами в самое сердце.

И где только этому научилась? Была кроткой и даже рассуждать вслух боялась, а теперь. Грише надо сказать “спасибо” ?

— Почему ты прячешься? Ты ведь и сама знаешь, как он на тебя смотрит. Более того, как истинная ты можешь это почувствовать, но не позволяешь себе. Почему? — спрашивает она, а я уже не вывожу этот разговор.

— Да потому что я боюсь! — выдаю я на эмоциях, позабыв на секунду о том, что нас могут услышать. — Все это время, я считала его гоблины знает, кем! Это помогало держать себя в руках, а сейчас… Я не знаю, куда унесет меня эта река, если я поддамся течению!

Беру паузу, чтобы отдышаться и добавляю:

— Поэтому пусть он не знает, что я его истинная! — прошу Силию, надеясь, что она поймет меня по-женски. Вот только мы уже не одни.

— Эм.. Саша, — раздается за спиной голос Гриши.

Но сердце падает в пятки вовсе не от его присутствия, а потому что инквизитор тоже тут.

Он слышал? Или… Гриша ему рассказал?

Глава 50. От себя не убежишь

— Силия, нам лучше выйти, — поторапливает возлюбленную Гриша, и девушка, бросив на меня какой-то виноватый взгляд, выходит.

Мы с инквизитором остаемся на кухне совсем одни, а воздух будто густеет, когда он смотрит на меня так внимательно, будто за десять минут его отсутствия я могла измениться или снова сбежать.

— Знаете, мне тоже… я тут чуток не в себе, — выпаливая я, указывая на стаканчик, из которого почти и не успела отпить, и хочу уйти.

— До утра ведь ничего не случится. Надо выспаться и подумать обо всем! — только и тараторю я, ступая к выходу, только вот инквизитор выйти не дает.

Преграждает путь так резко, что, остановившись, обливаю его камзол содержимым стакана. Но он даже глазом не ведет. Его интересует другое.

— Не пора ли нам по-взрослому поговорить? — выдает он то, чего я так боялась, вынимает из моих рук стакан, ставит его на столешницу, делая шаг ко мне. А я же упираюсь спиной в барную стойку.

Близко! Слишком близко!

— В тот мир не вернусь. Вы убиваете попаданок! — нервно выпаливаю первое, что приходит на ум.

— Все не так, Сири… Саша, — говорит он, а у меня даже от звука его голоса идут мурашки. Сопротивляться самой себе куда сложнее. — Изначально орден существовал для контроля границ миров. В ордене наблюдали за пришлыми, но не уничтожали. С появлением Джины все изменилось. Король действительно одержим угрозой пришлых, но я смогу скрыть твою тайну.

— Пойдете на риск ради меня?

— А ты в этом все еще сомневаешься? — спрашивает он, склонившись надо мной так, что сердце забывает,- как биться, а в голове возникает вопрос: почему именно этот мужчина? Почему именно его истинная?

Хотя на другого я бы и не посмотрела. Пусть и суровый, но справедливый. Пусть грозный, но честный. Где-то в глубине души я всегда его уважала, хоть и не хотела этого признавать. А все, что помогало его ненавидеть, было лишь иллюзией и только.

— Ваша Светлость…

— Эйрал, — говорит он.

— Что?

— Меня зовут Эйрал Вэрримор, — представляется инквизитор, а я осознаю, какое доверие он оказывает мне тем, что назвал сейчас свое имя.

Имя, которое инквизиторы всегда хранят в тайне от всех, кроме… истинных.

Значит, он знает.

— Зачем вы мне это говорите? — пугаюсь я и все еще надеюсь, что моя маленькая тайна останется тайной. По крайне мере до тех пор, пока я сама не решу, чего хочу. — Я не ваша истинная. Если вам кто-то что-то сказал…

— Не обязательно быть истинной, чтобы быть любимой и единственной, — выдает он мне, делая шаг на встречу, а у меня сердце забывает, как правильно биться.

Оно просто бесится, а к щекам приливает румянец. И как бы я не хотела все спихнуть на волшебное зелье Силии, дело вовсе не в бутылочке. Дело в том, что мне больше не за что злиться на этого мужчину. Нет повода от него бежать, и потому меня тянет к нему неистово. И с каждой секундой все опаснее.

— В том мире опасно, Сири. Но я смогу тебя защитить. Даже ценой своей собственной жизни, — выдает он мне вновь, и я буквально таю в его руках.

И он это все считывает, черт подери. Нежно, но с напором прижимает к себе, будто бы знает мое тело лучше меня самой. Знает, что мне нравится, и на что готова откликнуться каждая клеточка меня.

Застываю, когда ловлю его дыхание на своих губах. Не слышу уже ничего, и не вижу, ничего кроме него. Он уже готов меня присвоить, а я не помню, как сопротивляться. И кажется, больше даже не хочу, но в последний момент отвешиваю себе мысленно оплевуху.

— Вам лучше застирать камзол. А мне надо подумать! — выпаливаю я, и забегаю в свободную комнату, красная, как помидор.