Чтение онлайн

Юлга и не думала осуждать, она улыбнулась в ответ, сорвалась с места и повисла на матери...

Юлга почти не спала ночью.

Нет, она честно легла: проводила мать до гостевой комнаты, показала, где что, ушла к себе и легла. Варт, кстати, исчез в неизвестном направлении вместе с Жаннэй как только Селия оказалась на пороге, предоставив Юлге втаскивать это счастливое тело вверх по лестнице в одиночку.

Легла, проворочалась час, а потом забылась сном на несколько минут и проснулась от того, что мимо дома проехала машина. Юлга проводила взглядом пятно света от фар, проползшее по потолку и почему-то вспомнила, как ездила в далеком детстве с матерью в горы и несколько недель жила в деревне. Юлге тогда было пять или шесть... и точно так же гудел проезжавший в предрассветных сумерках в сторону коровника молоковоз.

У Селии была одна дурная привычка: на новом месте она всегда находила себе ухажера и абсолютно искренне в него влюблялась. Вот куда бы Юлга с матерью на отдых не ездила - всегда так было, и вряд ли иначе бывало в командировках, куда Юлгу никто не брал. Юлга всех этих разномастных мужчин даже не запоминала, называла про себя по имени города или деревни, потому что по сути Селия влюблялась скорее в место, чем в мужчину, влюблялась как кошка; и теперь Юлге было крайне интересно, каков из себя дядя Тьен.

Наверняка это ухоженный и велеречивый мужчина, который сорит деньгами направо и налево, погряз в интригах по самую макушку, и... и... Тут Юлга задумалась о точном значении слова "велеречивый", всплывшего откуда-то из глубин школьной программы по литературе, и как-то внезапно вспомнила, что завтра Селия потребует от нее отчета, а она почти ничего и не узнала!

Она встала и стала лихорадочно перебирать голыми руками Яльсины безделушки: те молчали. Вообще никакого отклика. Совсем никак. Молчали косоглазые собачки, молчали пастушки, молчал плюшевый тигр с пожеванным ухом, который был просто обязан знать парочку Яльсиных детских тайн.

Юлга испугалась.

Может, Жаннэй в ней что-то поломала? Но сокружница не может причинить вреда сокружнице, даже нечаянно! Не может, не может - Юлга сама не заметила, как начала шептать эти слова под нос, как заклинание.

Юлга испугалась настолько, что решилась взяться за ручки шкафа и еще раз посмотреть на падение дома - просто чтобы знать, что может смотреть.

Она уже протянула трясущиеся руки, и тут в дверь постучались. Юлга бросила взгляд на часы: четыре десять утра. Таким жаворонком мог быть только Варт.

– - Ты отвратительно выглядишь.
– Выдал он с порога.
– Просто отвратительно.

– - Эй!
– Возмутилась Юлга.

Варт окинул взглядом комнату. Расширенные зрачки его блеснули в сумерках зеленым. Юлга не включала свет, все равно для работы предметы нужно было ощупывать, а не рассматривать, к тому же ее глаза уже привыкли к сумеркам, но Варт, Юлга была точно в этом уверена, заметил тот кавардак, который она успела устроить, когда обыскивала комнату. И ничего не сказал, за что она была ему крайне благодарна.

Варт принюхался. Всклокоченные волосы, напряженные плечи: он был похож на худющего помойного кошака, учуявшего проблемы. Вот еще бы зашипел...

– - Представляешь, -- Сказал он таким светским тоном, как будто они сидели в кафе за чашечкой горячего шоколада и на улице был белый день, -- Послезавтра возвращается отец.

– - ...и?

Должно же быть какое-то продолжение, какой-то логический вывод? Ну, приезжает и приезжает, Юлга здесь причем?

– - Ничего, подумал, вдруг тебе будет интересно... ну... помочь. С уборкой.
– и уточнил.
– Мне. Дома. Мама в больнице, Ярт в больнице... Отец любит, чтобы дом блестел, по ушам надает...

И чуть пригнулся: мог бы прижать уши, прижал бы. Юлга кивнула: действительно, не Жаннэй же ему об этом просить.

– - А что так рано?

– - Так ты же не спишь.
– Варт пожал плечами.
– и... Как показывает практика - лучше начать пораньше. Сама понимаешь: два этажа, восемь комнат, а еще гостиная и кухня, есть где развернуться, а?

Юлге оставалось только кивнуть.

– - А-а-атлично! Вот и начнем!

Это Варт сказал преувеличенно жизнерадостно, увлекая ее по коридору, а потом вниз по лестнице. Когда она оказалась посреди гостиной, он хлопнул себя по лбу:

– - Точно! Воды набрать!
– и испарился куда-то в сторону ванной, оставив недоумевающую Юлгу одну.

У нее было странное ощущение, что Варт ломает комедию. Вообще-то Варт был крайне склонен ломать комедии и на пустом месте, но иногда он ломал их просто так, из любви к искусству, а иногда с какой-то целью, и вот эту-то разницу Юлга пыталась научиться различать.

Пока получалось не очень.

Юлга обошла гостиную в поисках выключателя: Варт тоже не потрудился включить свет. В процессе обхода она наткнулась на огромную дубовую дверь. Ну, то есть как "наткнулась", эту дверь было сложно не заметить.

Кажется, Варт говорил, что это дверь в отцовский кабинет. Выглядела дверь солидно: дерево наверняка было очень старым, когда его рубили, охранная резьба выглядела скорее произведением искусства, чем просто охранной резьбой, и массивная литая дверная ручка была сделана из явно непростого сплава. Она оказалась теплая на ощупь...

...Варт вернулся с пустыми руками. Осторожно тронул за плечо стоящую у двери в трансе Юлгу, удовлетворенно хмыкнул. Этого-то он и добивался.

Он тоже плохо спал и в какой-то момент просто не выдержал и пошел исправлять ситуацию. Конечно, повинен в его бессоннице был не только страх Юлги провалиться перед матерью. Свою лепту вносила и Селия, и Жаннэй... Но только Юлгу Варт знал достаточно, чтобы пойти исправлять все с утра пораньше.

Варт подумывал оставить этот дом до тех пор, пока здесь все не подуспокоится. Если к постоянным скачкам настроения Юлги он еще мог привыкнуть, то остальных терпеть просто не видел смысла. С ними-то он ничего сделать не сможет. Пожалуй, стоило напроситься к Керну... А с Селией пусть Ярт разбирается.

Варт притащил себе из кухни табурет, уселся поудобнее, прислонившись спиной к двери и призадумался, как бы половчее исчезнуть - хотя бы до отъезда Юлгиной матери.

Огонек.

Далеко-далеко теплился огонек.

И Юлга пошла к нему, преодолевая плотный, как вата, воздух, взяла его в руки. Он расцвел, окружая Юлгу огненными лепестками, и в темноте заплясали две тени - еще более темные, чем темнота.

Мальчик - нет, не мальчик, юноша.

Девочка - нет, не девочка, девушка.

Голоса - сначала тихие, тени голосов, они становились громче, пока не стали почти реальными. Тени становились ярче и ярче, пока Юлга не смогла различить молоденькую тетю Ато и Ярта, у которого было такое юное, такое живое лицо, что Юлга узнала его не сразу. Узнала не по лицу - по язвительным интонациям его голоса.