Чтение онлайн

– Прости, Фрэнни, это все Эм. Ты же ее знаешь. Она угрожала мне, чтобы я тебе не рассказала.

– Ну ладно, – твердо сказала я. – А почему ты вообще туда с ними пошла?

Роуз посмотрела на свои руки, а потом снова на меня.

– Я была там только в первый раз и до недавнего времени не понимала, что Эмили мне соврала. Она сказала, что ты приболела и осталась дома. После этого я с ними не ходила, честное слово.

– Ладно, – медленно произнесла я. – Но я все равно думаю, что ты чего-то недоговариваешь. Форд сказал, что уже встречался с Эмили, и пытался отвадить меня от всех вас. Что случилось в ваш первый визит туда?

Роуз посмотрела на магазин, в котором Эмили и Уолт покупали пиво.

– Джон, Уолт и я гуляли как обычно. Но Эмили на некоторое время пропала, а появилась, только когда пора было уезжать. Уолт разозлился на нее, и они поссорились, потому что было ясно, куда она ходила.

– Она ходила к дому, – заключила я.

Не знаю, почему я до сих пор не догадалась, хотя многое подозревала. Я провела там всего час за болтовней и чаем. Но, узнав, что Эмили побывала там первая, почувствовала горечь на языке. И в голове всплыла фраза Саксона: «Ваша подруга Эмили несколько раз выводила дядю Форда из себя. Кажется, она надеется, что он ищет новую жену».

Все остальные уже шли к нам по лужайке, а я смотрела на Эмили в моем пальто. Она покачивалась и смеялась, схватив Уолта под руку. Ее светлые волосы выделялись в темноте. Уолт смотрел на нее как на падающую звезду в ночном небе, которую можно увидеть всего несколько раз за всю жизнь.

Уолт подстригся, как и Джон, расставшийся со своей шевелюрой. Странно, потому что Уолту нравилась его прическа. Нравилось получать косые взгляды от старушек, которые шипели себе под нос «шпана». Он обожал, когда девушки на пляже останавливали его и говорили, что он похож на Джорджа Харрисона [9] . Видимо, мода менялась, а я просто за ней не успевала.

К такому заключению легко было прийти, потому что я последней узнаю о модных веяниях. Но мне следовало задать себе вопрос, с чего вдруг Уолт пытается походить на Джона.

– А у меня классный сюрприз! – воскликнула Эмили, приблизившись. Она широко улыбнулась, села рядом со мной и вытащила из кармана пальто (моего) некий предмет из тусклого металла, чьи очертания скрывала темнота.

Тедди выругался, а Роуз схватила меня за руку и оттащила от Эмили.

– Какого черта, Эм? – вскрикнула я. Револьвер лежал в ее руке почти как игрушечный, театральный реквизит. – Где ты его взяла?

– И зачем? – добавил Тедди.

Роуз в ужасе молчала.

– Я нашла ключ к папиному оружейному шкафу, – ответила Эмили, проглотив смешок, превратившийся в возмущенное фырканье. – Это было нетрудно. А что касается причины… – Она посмотрела на Тедди с прищуром, как будто обвиняя его в том, что он испортил все веселье. – Почему бы нет? Вы когда-нибудь играли в русскую рулетку?

Тут Уолт решил помочиться и начал горланить песню, что, к счастью, привлекло внимание людей, и они крикнули, что вызвали полицию.

Эмили вздохнула со вселенской усталостью, которой явно не испытывала. Пусть она и вела себя в Касл-Нолле как бунтарка, но была не взрослее нас.

– В другой раз, – буркнула она, засовывая револьвер обратно в карман. – Давайте сядем в машину, прежде чем нас не погнали отсюда палками.

Эмили снова повисла на Уолте, и, когда она повернулась спиной, Роуз потянулась к воротнику своего пальто.

– Она зашла слишком далеко, – сказала Роуз, и я увидела, как блеснула тонкая цепочка с птичкой, словно слабый крик в ночи, когда Роуз ее расстегнула.

Она сняла ожерелье и швырнула его в кусты.

– И ты от своего избавься, Фрэнсис.

Я и правда об этом подумывала. Но мы с Эмили и Роуз так тесно были связаны общей историей… Конечно, эта связь истончалась, но я решила напомнить Роуз, что не все еще потеряно.

– Мы ведь знаем Эмили, Роуз. Задумайся, когда она ведет себя вот так…

– Раньше она никогда себя так не вела, – оборвала меня Роуз.

– Верно, но вела себя почти так. И ты ведь знаешь, из-за чего. Вряд ли сейчас что-то изменилось.

Фиона Спарроу, мать Эмили, всегда была настоящей красавицей и при этом следовала традициям. Она многого ожидала от дочери. Отец Эмили был членом городского совета. В общем, идеальная семья, на которую все хотели произвести впечатление.

Старшая сестра Эмили в пятнадцать лет сбежала в Лондон, и ее имя никогда больше не произносили в доме. С Эмили обращались как с единственным ребенком, но трещина, которую оставила ее сестра, означала, что Фионе еще более страстно хотелось добиться успеха с Эмили, раз со старшей дочерью она потерпела неудачу. Фиона контролировала каждый шаг Эмили, выбирала для нее одежду и наряжала как живую куклу.

Даже в темноте я заметила, что Эмили до сих пор носит туфли на каблуке, как у матери, и чулки со швом сзади, каких теперь уже не сыщешь в магазине. Я была в брюках-дудочках и чувствовала себя модницей, потому что нашла ткань в клетку (подкладку от дождевика с распродажи) и сшила их по фото в журнале. Мне помогала мама, и мы много смеялись, когда резали плащ на куски, чтобы сделать из него брюки в стиле Одри Хепберн.

Вдруг Эмили посмотрела на меня, как будто прочла мои мысли, и это было немного пугающе.

Я вспомнила, как нам было по десять лет и я решила заскочить к Эмили. Тогда наша дружба была такой простой. Летом мы делали тарзанку над рекой Димбер, а в августе объедались ежевикой. Мы верили, что дикие кролики, выскакивающие из живых изгородей, умеют говорить и что мы можем приручить их. А Эмили всегда придумывала самые лучшие игры, фонтанируя идеями.

Наверное, в определенном смысле именно я сняла с Эмили все маски, слой за слоем. Может, она винит меня в этом?