Чтение онлайн

— Что делаю? — переспросил, очевидно желая потянуть время.

— Спасаете меня. Предлагаете брак, — я повела рукой в широком жесте. — Вы же совсем не обязаны. И ничего мне не должны.

Он рванул воротник, словно ему не хватало воздуха, но в гостиной не было жарко.

— Потому что хочу, чтобы вы жили. И были счастливы, — тихо ответил он и поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

Он мог сказать что-то про свой долг, но не стал. Мог сказать, что чувствовал себя обязанным, но промолчал.

И, кажется, сказал мне правду.

От которой сразу же заныло глупое сердечко. Я окинула Беркли внимательным взглядом. Разговор давался ему непросто. Я была уверена, что он предпочел бы стоять под пулями, чем рядом со мной в гостиной. Он не умел или не хотел обсуждать чувства, это я поняла еще давно. Жить с каменным сердцем и непроницаемой маской вместо лица гораздо проще. И выплескивать эмоции, участвуя в подпольных кулачных боях. Только кристальная злость, звенящая ярость и ненависть, и ничего больше.

— Эвелин, — позвал он меня по имени, что являлось грубейшим нарушением этикета, но мне ли на это пенять?.. — Соглашайтесь. Я... я не самый лучший человек и признаю это. Но... постараюсь быть для вас хорошим другом.

Другом.

Не мужем.

И только когда стихло его бешенство, которое еще в самом начале разговора пропитало гостиную насквозь, я поняла, как сильно вымоталась за эти короткие минуты. Хорошо, что под рукой нашелся стул, на который я почти рухнула. Заметила, как Беркли дернулся ко мне, но в последний момент удержал себя на месте. Сжал и разжал кулаки и на всякий случай скрестил за спиной руки.

Я могла настоять на своем. Могла подождать, пока не получу место гувернантки, и уехать. Но зачем?.. Я никогда не мечтала о браке по любви — прекрасно осознавала свое положение. Я ни о каком браке не мечтала, смирившись с тем, что останусь старой девой и проведу свою жизнь сперва подле дедушки, а затем — в одиночестве.

Но я не хотела к себе этой липкой, удушающей жалости, я ведь не была больна и не была калекой, и даже выучилась, получила профессию. Я могла работать. И не хотела, чтобы Беркли предлагал заключить с ним брак, потому что жалел меня. Это погубило бы нас обоих.

Что сказал бы дедушка?..

Подумала я и не сдержала тяжкого вздоха.

Что толку терзаться этим? Дедушки больше нет, я осталась одна и должна сама о себе заботиться.

Я украдкой, сквозь опущенные ресницы бросила на Беркли быстрый взгляд. Он почему-то считал, что недостоин меня, и этой глупости у меня не было объяснения. А правда заключалась в том, что мальчишка-бастард, выросший в кадетском корпусе, оказался благороднее многих.

— Да, милорд, — откашлявшись, заговорила я. — Я согласна. Давайте поженимся.

Наверное, в любовных романах в таких случаях положено обниматься. Невеста сияет от счастья, к ней со всех ног бросается одуревший от радости жених...

Конечно же, у нас не произошло ничего такого. Я осталась на стуле, Беркли замер в паре шагов от меня. Но я увидела облегчение у него на лице, а затем на мгновение разгладилась морщина на переносице.

— Вы… — заговорил он и сам себя оборвал, — хорошо, что вы согласились, — произнес как-то скомканно.

Вспомнив про существование сестры Агнеты, которая едва дышала во время этого тяжелого разговора, я обернулась к ней и успела перехватить ее странный взгляд. Глаза блестели, словно она сдерживала слезы, но с чего бы ей плакать?.. Наверное, просто игра света и тени.

— Я думаю, самым лучшем будет дать в газету скромное объявление, на пятой-шестой страницы. И после этого вы сможете какое-то время жить во флигеле, это будет прилично, — Беркли поторопился заговорить о делах. — Необходимо выдержать траур, хотя бы первые сорок дней, — он посмотрел на меня, и я механически кивнула. — После положенного срока будет прилично провести скромную церемонию.

— Хорошо, — сказала я, потому что его слова звучали очень разумно.

— Вы хотели бы здесь что-нибудь поменять?

— Что? — переспросила, потому что не поняла вопроса.

— Что-то поменять во флигеле, — вопреки своей привычной манере, неожиданно мягко пояснил Беркли. — Купить что-то, переставить?.. Быть может, вам нужно что-то из мебели или одежды? Я распоряжусь, чтобы это было сделано и оплачено.

Моргнув несколько раз, я посмотрела на него, размышляя, верна ли моя догадка. Он так неуклюже пытался обо мне позаботиться?..

— Нет... — начала я, но передумала, — благодарю, я поразмыслю над этим.

— Очень хорошо, — быстрая, слабая улыбка коснулась его губ.

У него даже из линии плеч ушло напряжение, которое копилось там все время, пока мы говорили. Только сейчас он смог расслабиться...

— Раз мы все... все обсудили, я пойду. Не смею больше мешать, — Беркли коротко поклонился мне и успел развернуться и дойти до дверей, когда я спохватилась и окликнула его.

— Милорд, постойте!

Он замер на полушаге, словно услышал приказ и посмотрел на меня.

— Я хотела поблагодарить вас, — сказала я, поднявшись вслед за ним на ноги и прижав к груди ладони. — За все, что вы сделали, — выделила голосом «все», потому что даже похороны он целиком взял на себя.

Я вообще ничего не соображала все те дни, что прошли между убийством и церемонией. Окружающая действительность была покрыта туманом.

Глаза Беркли вспыхнули, и он суетливым движением оправил лацканы сюртука.

— Вам не нужно меня ни за что благодарить, — посерьезнев, отозвался он.

— Вы не могли бы не уходить сейчас? — заговорила я, вновь поддавшись странному порыву. — А рассказать мне обо всем, что… что я пропустила?

Он явно колебался, это было видно невооруженным глазом. Но все же сдался, и его взгляд потеплел.

— Хорошо, — уронил тихо. — Я останусь и расскажу.

— Спасибо, — пробормотала я себе под нос.

Пропустила я не так много. Расследование топталось на одном месте. Никто не мог сказать, почему погибли те шесть несчастных женщин, которые были найдены на набережной. Что с ними произошло, было невозможно установить.

Аналогичная ситуация была с убийцей дедушки. Его след оборвался, никто ничего не видел, не слышал и не знал. Преступник просто забрался в сад лорда Беркли, застрелил человека, а потом на улицу, оставшись полностью незамеченным.