Чтение онлайн

Его голос звучал очень выразительно. Наши взгляды встретились, и Беркли, помедлив, закрыл глаза и застыл так на несколько секунд, безмолвно подтверждая выводы, которые увидел в моем взгляде.

Немыслимо!

— Артефакты? — голосом тише шепота прошелестела я.

— Да.

Слова вдруг меня покинули — настолько ошеломительным, но и очевидным казался ответ. Он буквально лежал на поверхности — если знать, куда смотреть. Медленно я сглотнула вязкий комок и потянулась за чашкой, в которой давно остыл чай. После второго глотка стало легче, после третьего — вернулась способность говорить.

— Это все очень опасно, миледи, — прозвучал напряженный голос Беркли.

Он сидел теперь, подавшись вперед, и положил на стол локти: вопиющее нарушение этикета. И не сводил с меня строгого взгляда.

— И я рассказал лишь потому, что не хочу, чтобы подобные вещи вы выясняли обходными путями за моей спиной. Любое слово, сказанное не тому человеку, может привести к непредсказуемым, разрушительным последствиям.

— Вам не нужно об этом волноваться, — я невесело усмехнулась. — О разрушительных последствиях я знаю всё.

Он посмотрел на меня и молча кивнул.

Когда завтрак закончился, я вышла в сад. Лорд Беркли сказал, что хочет взглянуть на дело свежим взглядом, и удалился в кабинет — я невольно отметила, что он не покинул особняк и не поехал в помещение, в котором принимал клиентов в городе. Еще он сообщил, что к вечеру ждет на ужин своего друга мистера Эшкрофта. Тот должен прибыть с какими-то новостями.

Оказавшись снаружи, почти сразу же я услышала чью-то перепалку. Это было так странно, что пробудившееся любопытство толкнуло меня в сторону, откуда доносились голоса. Один из них принадлежал ребенку, что было удивительно втройне. С изумлением я узнала в мальчишке, который спорил с садовником, Томми — юного помощника лорда Беркли. Именно ему не так давно граф поручил следить за Эзрой.

Прошло около двух недель, а мне казалось, что гораздо больше.

— Некрасиво так, дяденька, — Томми, катая во рту длинную травинку, болтал садовнику под руку. Тот с помощью неудобных ножниц пытался остричь ветки в разросшихся кустов.

— Ты помалкивай, — беззлобно отмахнулся от мальчишки мужчина и тыльной стороной локтя стер со лба пот.

Я подошла к ним и остановилась в паре шагов. Светловолосый Томми говорил и вел себя так, словно жил в особняке.

— А тут криво, — он подлез садовнику под руку, за что тут же получил по затылку.

Несильно, слегка, больше для острастки. Мальчишка даже не поморщился, только весело хмыкнул, а потом заметил меня.

— Ой, здрасьте, — протянул он и катнул травинку во рту. — Доброго денечка, миледи!

Его цепкий взгляд прошелся по мне, подмечая и черный траурный наряд, и синяки на лице, и общую усталость. Смотрел Томми не как ребенок, но это я поняла еще в предыдущую встречу.

— Как ты здесь оказался? Ждешь лорда Беркли? — спросила я наугад.

— Ха! — воскликнул тот и приосанился, гордо вытянув тощую шею.

Одет он был получше, чем тогда на ярмарке. Опрятно и чисто, хоть и скромно.

— Я туточки, в особняке живу, — сообщил он с важным видом.

— Что болтаешь! — вновь осердился садовник. — Миледи, не слушайте этого пустослова. Лорд Беркли дозволил в сторожке ему пару ночей провести, вот и все.

Я бегло улыбнулась мужчине и повнимательнее присмотрелась к мальчишке, который по-прежнему не опускал задранного носа. Звучало объяснение садовника странно.

— Томми, пройдись со мной, — попросила я, и тот с готовностью сорвался с места.

Еще и язык умудрился спине садовника показать, когда мы немного отошли по тропинке. Я притворилась, что не заметила.

— Так как ты оказался в особняке? — спросила я вновь.

Томми брел рядом со мной и шаркал ногами, собирая на добротные ботинки всю пыль и грязь.

— Его милость велел, — отозвался тот просто, без прежних выкрутасов, которые демонстрировал садовнику. — Я ж это... — он вздохнул совсем по-взрослому и стыдливо отвел взгляд, — попался со слежкой-то.

— Как попался? — удивилась я. — Ты же говорил, что «следишь умеючи»? — я думала, что беззлобная шутка его повеселит, но неожиданно наткнулась на сильную вспышку гнева.

— А я и слежу! — огрызнулся Томми. — Только и Эзра оказался не лыком шит, а я для него слишком мелкая сошка!

Он сердито засопел.

— Я не хотела тебя обидеть, — сказала я искренне, потому что мальчонка мне нравился, хоть мы и виделось всего несколько раз.

— Да чего уж там... — он махнул рукой и взлохматил волосы на затылке. — Я тоже хорош... на леди вроде вас орать не полагается. Так что прошу пардону, миледи.

Я улыбнулась и протянула ему руку, которую он пожал, но сперва тщательно отряхнул свою ладонь о брюки.

— В общем, засветился где-то ваш Томми, — он вновь вздохнул. — Эзра меня срисовал, видать. А потом и его милость нашел, рассказал про все ужасы, что творятся... бабенок этих поубивали... а, ой, простите, миледи!

Было и смешно, и печально. Я кивнула, показывая, чтобы мальчик продолжал.

— Ну, и вот. А куда мне податься, коли Эзра ополчился? Улица меня с потрохами сожрет, там миндальничать не будут, разговор короткий. Раз — и перо в брюхе... ой, миледи, простите еще разочек!

Я уже не сдержала улыбки. Томми рассказывал о страшных вещах, а накануне я похоронила дедушку, но, слушая мальчонку, я совершенно искренне развеселилась. И мгновенно ощутила болезненный укол совести.

— В общем, его милость велел к нему перебираться, в особняк значит. Вот я здесь уже и шарюсь.

— И давно?

— Да после ночи, когда бабенок нашли... его милость меня тоже разыскал в городе, за шкирку и в экипаж погнал! — с восторгом отозвался Томми. — Боялся, стало быть, что помру я, что Эзра меня раньше него отыщет. Во как! Я всегда говорил, что его милость — хороший человек!

С этим поспорить я не могла.

— Странно, что я тебя раньше не встречала... — сказала я чуть растерянно.

— Да чего же странного? Вы — там, — кивнул на флигель, — я — тут, — указал на черную сторону особняка, которую занимали слуги. — Да и сегодня первый разочек в сад вышел, все больше на кухне подсоблял.

— Кухарка выгнала? — проницательно спросила я.

— Сварливая перечница, — насупился он.

Я усмехнулась, не сдержавшись. Этот мальчишка был не отёсан, дерзковат, но в его словах всегда звучала поразительная точность.

— А вы чего в сад вышли, миледи? — вдруг спросил он. — Тут нынче зябко. Или... вы его милость ждете?