Чтение онлайн

— Как вы себя чувствуете? — спросил человек в белом.

— Как последнее дерьмо.

Человек в белом кивнул — понятно, мол.

— Кашляните.

— Иди ты к дьяволу!

— Послушай, парень, ты был на грани жизни и смерти. Мы едва тебя вытащили, но теперь выясняется, что тебе взбрело в голову заболеть пневмонией. Хочешь, чтобы все наши труды пошли насмарку, так что ли? — Врач укоризненно покачал головой. — Впрочем, дело, конечно, твое.

Доктор надколол ампулу и наполнил шприц какой-то прозрачной жидкостью, которую затем выпустил в одну из пластиковых трубок. После этого он черканул в карточке Генри несколько слов и вышел из палаты. Когда он вышел, Генри наконец откашлялся.

Признаться, Генри поначалу ни черта не мог вспомнить. Не знал, с какой стати он вдруг оказался в этой белой палате и что с ним случилось. Со временем, однако, память стала к нему возвращаться.

На него навалились. Сразу человек шесть или даже восемь. Навалились и придавили к капоту машины, распяв его, как лабораторную лягушку. Генри ухмыльнулся. Он ведь не меньше минуты морочил им голову по поводу того, кто он такой и почему оказался на стоянке. Ссылался на ревнивую жену, изображал похотливого отца семейства, заехавшего в злачное место, чтобы снять проститутку. Это он хорошо придумал — ничего не скажешь.

Плохо было другое — то, что он оставил трупы в машине. И зачем, спрашивается? Все равно женщина успела уже остыть. Генри с содроганием вспомнил, как пытался трахнуть ее труп. Вот ужас-то! Теперь в него наверняка проник яд разложения.

Нужно было выбросить их где-нибудь у обочины — и все дела. Если бы полицейские не нашли в машине трупы, он вполне мог выпутаться из этой переделки, а вместо этого пришлось стрелять себе в грудь.

Выстрел, впрочем, был случайным. Среди всех этих воплей, ругани, непрерывно сыпавшихся на него ударов он и сам не заметил, как нажал на спуск. Осознание случившегося пришло минутой позже, когда его мозг уже начало заволакивать черной пеленой. Тогда — делать нечего — пришлось сдаваться. Но это ерунда. Когда он выздоровеет и выберется отсюда, он им еще покажет. Иначе и быть не может, потому что он прирожденный победитель.

Главное, остаться в живых и подняться с этой проклятой больничной койки. У него полно всяких незаконченных дел, так что умирать ему еще рано.

В палату заглянули три сестрички-практикантки. Генри прикинул — каждой из них можно было дать не больше восемнадцати. Они смотрели на него такими глазами, будто он был каким-то уродцем из циркового шоу.

— А на вид вполне нормальный человек, — пролепетала одна из девушек.

Другая покачала головой:

— Нет, это не так. Ты только в его глаза посмотри!

— Эй, девчонки, тащите-ка сюда свои пиписьки. Сейчас я вам кое-что покажу…

Девушки с визгом убежали.

Генри лежал на кровати, смотрел в потолок и ухмылялся. Хорошо он их отбрил. По крайней мере не будут больше сюда соваться.

Неожиданно в палату вошел полицейский.

— Хочешь, чтобы твой поганый рот залепили скотчем? Не хочешь — тогда не разевай свою пасть.

Генри с большим удовольствием сообщил бы этому парню, какое место ему следует себе залепить, если у него вдруг образовался излишек скотча, но сдержался. Вместо того чтобы ругаться с полицией, лучше спать, набираться сил. Сон приближал время выздоровления, а стало быть, освобождения.

Генри промолчал и закрыл глаза.

— Мешок с дерьмом, — позвучало у него над ухом, потом послышались удаляющиеся шаги. Охранник вышел из палаты.

Временами, прежде чем провалиться в сон, Генри лежал с закрытыми глазами и предавался размышлениям.

Это она, Мэгги, подставила его: тут не могло быть никаких сомнений. А он, поверив ей, сглупил, и основательно. Ни в коем случае не следовало звонить ей снова. Надо было просто убить их обоих в ту ночь, когда он топтался под окном их гостиной.

Генри снова ухмыльнулся. Что ж, это ему урок на будущее. Нельзя давать волю чувствам — никаким, даже любви и ярости. Надо хладнокровно продумывать все до мелочей. Ничего, день его триумфа еще настанет. Теперь, когда он абсолютно точно знает, что представляет собой эта женщина, чувства должны уступить место холодному расчету. Расчету и терпению. Он будет ждать. Пусть долго — ровно столько, сколько понадобится.

Пройдут дни, недели, и из его хаотичных мыслей вызреет план мести. И если человек продумал все до деталей, он может добиться многого, очень многого.

— В следующий раз я поеду не с тобой, а за тобой.

Майк с удивлением посмотрел на жену:

— Почему?

— Потому что иначе я умру от жажды, прежде чем мы доберемся до Калифорнии.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что готова дать тебе десять долларов, только бы ты остановился у ближайшей закусочной.

— Я останавливался примерно…

Мэгги посмотрела на стрелки часов.

— Три часа назад — вот когда ты в последний раз останавливался! Никак не могу понять, куда ты так торопишься?

— А двадцатку дашь? — поинтересовался Майк, расплываясь в улыбке. — Теперь я понимаю, почему тебе требуется несколько дней, чтобы проехать каких-нибудь две сотни миль. Ты что, делаешь остановку каждые десять минут?

— Да, если моя душа желает. Сейчас, к примеру, мне хочется выпить кофе и немного перекусить, не считая того, что если я в ближайшее время не приму душ, сиденье подо мной сделается мокрым.

— Разумеется, мы остановимся, детка, если тебе так хочется. Я просто подумал…

Мэгги изобразила пальцем пистолетное дуло, приставила его Майку к виску и голосом кинематографического злодея произнесла:

— Хватит болтать, мистер. Если вы не хотите, чтобы эта пушка заговорила, остановитесь у первой же забегаловки!

Майк хмыкнул:

— Слушаюсь, мэм.

Через полчаса, когда Мэгги приняла в придорожном мотеле душ и они, перекусив, снова продолжили путь, она удовлетворенно откинулась на кожаную спинку сиденья и вздохнула.

— Ну как, лучше стало? — поинтересовался Майк.

— Значительно.

Высунув голову в окно, Мэгги смотрела на пролетавшие мимо легковушки и большегрузные автомобили и чему-то улыбалась. Поскольку долго молчать было не в ее правилах, вскоре она огорошила Майка следующим вопросом:

— Почему все эти парни так несутся? Может быть, их гонит вперед избыток половых гормонов — как ты думаешь?

— Что? — нахмурился Майк. Временами причудливый ход мыслей супруги ставил его в тупик.

Мэгги пожала плечами, провожая взглядом тяжелые грузовики, проносившиеся мимо на огромной скорости.