Чтение онлайн

— Значит, я могу затрахать другие твои части?

«Боже милостивый».

— Уходи.

— Ушёл бы, но, похоже, нам по пути.

Закатив глаза, я открыл дверь в обзорный зал и прошёл внутрь. Соло не отставал. Этот парень был чертовски настойчивым, за считанные секунды превращаясь из раздражающего в очаровательного и обратно. Было тяжело соединить соперничающего Соло с Матео, который открылся и показал себя с другой стороны. В Соло, которого я видел сегодня, нигде не было ни унции ранимости.

К счастью, первое состязание между Гудини и Гуччи заинтересовало его достаточно, чтобы все его заумные комментарии были направлены на их полёт, а не на меня.

Весь полёт Гудини и Гуччи шли нос к носу, и когда я уже подумал, что Гудини проиграет, он подлетел сзади и загнал Гуччи в ловушку.

Соло хохотнул.

— Нужно было ставить на этого, Пантера. Тогда ты бы сегодня хоть раз выиграл.

Я чувствовал на нас чужие взгляды, напряжение в воздухе, и сейчас был как никогда решительно настроен заткнуть его к чёртовой матери.

На время остальных состязаний я вставил в уши наушники и отключился от внешнего мира, сосредоточившись на небе и наблюдая за каждым полётом, запоминая все ходовые манёвры пилотов для будущих соревнований.

Наконец, пришло время лететь, и я пошёл за Соло к ангару, адреналин начинал брать верх. Это не были нервы, это была взволнованность, восторг состязания, когда нужно сделать что-то опасное и выйти победителем.

И, конечно же, одолеть врага.

Когда я остановился перед своим самолётом, Соло подмигнул и сказал:

— С нетерпением жду возможности погонять твою задницу.

— С нетерпением жду возможности надрать твою.

Я провёл все предполётные проверки, а затем надел шлем. Каждый раз, когда я забирался в кабину и пристёгивался, до меня доходило, что это моя работа. Что я буквально пристёгиваю себя к самолёту каждый раз, когда заступаю на работу. Множество разнообразных связей соединяли меня с истребителем, начиная кислородом и заканчивая парашютом под сидением. Ты будто становишься одним целым с мощным механизмом. Он — тело, а ты — мозг.

Я поёрзал на сидении, мысленно вычёркивая пункты в своём списке. Удобнее не станет; суть была не в этом. Суть была в том, чтобы выжить. Убедиться, что всё идёт должным образом, пока я не поднялся в воздух, и не стало слишком поздно.

Сидение подо мной было твёрдым, без особых подушек, из-за того факта, что я фактически сидел на двух ракетах и катапультируемом кресле. Как только я убедился, что всё хорошо, я поднял вверх большие пальцы и приготовился к взлёту.

Я выехал на взлётную полосу, и направляя самолёт в нужную позицию и ожидая сигнала ко взлёту, я молился, чтобы мы вернулись домой невредимыми. Возможно, я ещё добавил строчку: «Пожалуйста, помоги мне летать без ошибок и с умом, и надрать задницу Соло».

Получив «добро», я отрегулировал и завёл двигатели. Через несколько секунд я нёсся по взлётной полосе, моё тело вжалось в кресло от давления ускорения. Добравшись до конца полосы и убрав шасси и закрылки, я приближался к скорости больше двухсот миль в час.

Ощущение скорости опьяняло, и когда самолёт поднялся, и я направился вертикально вверх, достигая серьёзного ускорения, я позволил эйфории поглотить меня.

Я был рождён для этого, воспитан в коридорах этой самой академии. Когда я выровнял самолёт и стал ждать, пока ко мне присоединится Соло, я был как никогда готов доказать, что нахожусь здесь не просто так — причиной было стремление победить.

Глава 23

Соло

Жаждая подняться в воздух и лететь нос к носу с единственным человеком, которого считал своим соперником в академии, я практически вибрировал от нарастающего адреналина, когда получил сигнал к действию и занял позицию.

Я знал, что сегодня понадобится полетать с умом, чтобы одолеть Пантеру в воздухе. Когда мне дали «добро», и я понёсся по взлётной полосе на головокружительной скорости, я был сосредоточен только на одной вещи — на победе.

Я за секунды оторвался от земли, и когда я взлетел в небо пушечным ядром, мои пальцы сжались на штурвале. Эти самолёты не поднимались в небо так гладко, как пассажирские. О нет, если те были сконструированы для стабильности и комфорта, истребители были полной противоположностью.

Разработанный нестабильным, для манёвренности, этот парень обладал более жёсткими крыльями, и любые подскоки и падения от турбулентности можно было почувствовать в глубине желудка. Что-то, что среднестатистический человек обычно заедал печеньем, но не я. Я жил ради этого дерьма. Чёрт, зачастую я считал, что мои лёгкие лучше работают на самолётном топливе, чем на кислороде, так долго я находился среди него.

Но как только эта мысль пришла мне в голову, она сразу же и исчезла, потому что, когда я достиг правильного настроя, полученного сегодня на инструктаже, Пантера — так или иначе — подобрался ко мне слева и быстро приближался, заставая меня врасплох и заставляя защищаться.

— Чёрт. Откуда ты взялся? — пробормотал я сам себе.

Пульс начал ускоряться, и все чувства обострилась, а мозг с адской скоростью выдавал все мои варианты. Пока он оценивал и отбрасывал различные сценарии, я вспомнил, что принятие жизненно-важных решений за считанные секунды — не самая нормальная работа в мире. Но когда самолёт Пантеры приблизился к моему, я также вспомнил, что это лучшая работа, ведь когда он собирался загнать меня в ловушку и разделаться со мной, я вырвался и развернулся, чтобы у него был выбор либо взлететь выше меня, либо врезаться.

Пантера промчался справа от меня, и я понял, что теперь предан решению, которое принял. Я направил самолёт вверх и поднялся выше в небо, готовясь выполнить первый переворот и увлечь нас обоих в боевой манёвр, известный как роликовые ножницы, или «ролики».

Я ненавидел этот приём — выполнить его всегда было сложно, и он ставил в дерьмовое положение и нападающего, и защищающегося. Но, эй, меня отправили сюда с такими же наставлениями, как и его — не проиграть.

Протянув нос самолёта через верх поворота, я проверил вектор подъёмной силы и поравнялся с Пантерой, а затем нырнул впереди него, делая бочку. Зная, что чертовски важно опустить нос, пока он не поднял свой, я увеличил скорость. И когда мы начали крутиться друг вокруг друга в большом синем небе, моё сердце начало колотиться так сильно, что у нормального человека случился бы инфаркт.

Поднявшись во второй раз, я воспользовался гравитацией, чтобы увеличить остроту поворота, и когда перевернулся, чтобы спуститься вниз, я ослабил путевой вектор, чтобы держать под контролем вертикальные движения.

Пантера заставлял меня помучиться. Твою мать. Чертовски тяжело определить какую-либо точную позицию, выполняя эти манёвры, и ещё тяжелее загнать в ловушку того, кто тебя преследует. Он гнал меня в защитную позицию и знал это, но когда я в третий раз развернулся, высоко подняв нос, и нырнул в его сторону, всё изменилось. Мои повороты были на несколько секунд быстрее его, и что начиналось как одно круговое сражение вскоре превратилось в два, давая мне преимущество и вынуждая Пантеру оказаться на моей траектории полёта.