Чтение онлайн

Нет, конечно же, Мелана не снимет пальто, только возьмет тетрадь и сейчас же уйдет…

Дверь открыла незнакомая миловидная блондинка, держа на руках заспанную капризничавшую девчурку лет двух.

— Алексея Стефановича нет дома, — проговорила она, разглядывая Мелану. — Что ему передать?

Мелана как-то растерялась, не знала, как выйти из этого положения.

— Вы войдите, — пригласила женщина, видимо боясь простудить ребенка.

Не без робости переступила Мелана порог знакомой ей квартиры.

— Кто пришел, Веронька? — раздался из кухни голос Иванишиной.

— Это к Алеше, мама.

«Да, так и есть: это жена Алексея, — убедилась теперь Мелана. — Но зачем ему было скрывать, обманывать?»

— Я по поручению писателя Ковальчука, — густо покраснев, как можно официальнее проговорила Мелана. — Он просил возвратить ему тетрадь. Она ему нужна сегодня.

— Муж может придти домой поздно.

— Когда бы ни пришел, пусть принесет.

Во время этого разговора Мелана будто стояла босиком на раскаленных углях. Не хватало только выглянуть «пани профессорше», чтобы все открылось…

— Назовите адрес. Я поищу эту тетрадь и сама занесу, если это так срочно.

— Но… писатель хотел с ним встретиться, — не сразу нашлась Мелана, и, как ей показалось, это насторожило женщину. — До свидания. — Мелана поспешно взялась за ручку двери.

Очутившись на лестнице, Мелана провела рукой по лбу, утирая проступивший пот. Пальцы ее дрожали. Неудачная попытка забрать тетрадь теперь только усугубила положение.

В Мелане спорили два голоса:

«Так тебе и надо!» — злорадствовал первый.

«Но откуда мне было знать, что у него нет ни стыда, ни совести?» — защищался второй.

«А если его жена позвонит Ковальчуку?» — опять издевался первый.

«Это будет ужасно»… — в страхе прошептал второй.

«Пойди сейчас же к Петру и честно скажи, кому ты отдала его тетрадь!» — крикнул первый.

«А может быть… Алексей уже сам принес тетрадь и ждет…» — с надеждой взмолился второй.

Мелана изнемогала от усталости и нервного напряжения. Улица, еще улица, заснеженная площадь… Вот, наконец, и дом с крылатым львом над порталом.

Гулко стучат каблуки по каменным плитам вестибюля. На одном дыхании взбегает Мелана по лестнице.

У дверей никого. В почтовом ящике — пусто.

Отомкнула дверь, вошла. Не раздеваясь, села на стул. И чем дольше ждала, тем больше поднимался ропот в ее душе.

«Зачем он затеял эту игру в прятки? Как он теперь будет оправдываться? Ах, какая же я доверчивая дура!..»

Несколько долгих и мучительных часов просидела Мелана в горестном раздумье, и вдруг — внезапный звонок. Вслед за ним второй, третий, четвертый… Нет, Ганна так не звонит, Наталочка или Любаша — тоже нет! Это он, Алексей!.. Он просто-напросто забыл, как мы условились…

Стремительно выбежала в переднюю и, не спрашивая, распахнула дверь.

— Здравствуйте, — улыбаясь, поздоровался почтальон. — Вам заказная бандероль. Вот здесь, пожалуйста, распишитесь.

Да, адрес написан рукой Алексея. Мелана торопливо развернула пакет. Славу богу, тетрадь… А вот и записка, сейчас он все объяснит.

Дальше все было, как в дурном сне. Записка задрожала в ее руке. Мелане понадобилось немало несказанного напряжения, насилия над собой, чтобы прочитать уже второй раз:

«Не вздумайте писать мне, отвечать на письма не буду. Иванишин».

— Какой же ты негодяй… Какой подлец!.. — Мелана сама испугалась своего голоса. — Я тебя не звала, ты пришел сюда сам!

Она вздрогнула, когда внезапно вошла Ганна.

— Почему у тебя не заперта входная дверь? С кем это ты тут только что говорила?

Мелана сильно побледнела и, казалось, была не в состоянии понять, о чем ее спрашивает Ганна.

— Ты плачешь? Что случилось?

Мелана молчит.

— Секреты?

— Да нет же, нет, Ганнуся, я… совершенно одна, уверяю тебя, — в явном замешательстве растерянно смотрела на нее Мелана, комкая записку и пряча в карман пальто.

Ганна остановилась перед Меланой, явно пораженная. Она так странно себя ведет.

Увидела на столе тетрадь брата и спросила:

— Ты уже дочитала? Я могу взять?

— О да!

Мучительная нерешимость, тяготевшая над Меланой, не укрылась от подруги.

— Да что с тобой стряслось? Что тебя угнетает? Если тебе неприятно, я уйду.

— Нет, что ты, Ганнуся… — испугавшись, удержала ее за руку Мелана, избегая смотреть на подругу. Ужасная усталость вдруг овладела ею.

— Ты плохо выглядишь, Мелася. Не заболела ли?

— Нет, нет, — совсем по-детски всхлипнула Мелана. — Холодно… я замерзла.

— Пойдем принесем дров, — сказала Ганна.

— Мне стыдно вас обирать.

— Это обидно слушать. Я пришла сказать: звонил дядя Тарас, он просил тебя завтра зайти в горсовет, за ордером на дрова. Вот деньги.

— Тебе самой в дороге будут нужны. Я могу взять в кассе взаимопомощи… мне предлагали…

— Петрик сегодня принес гонорар из журнала. Возьми. Дядя Тарас сказал, что машину на складе тебе дадут и погрузят дрова. А здесь мы с Любашей и Наталкой поможем.

— Что я буду делать, когда ты уедешь, Ганночка? — сквозь слезы проговорила Мелана.

— Учиться. А потом заявишься ко мне в больницу. Врач… Будешь помогать в моем нелегком деле. Приедешь?

— Да.

— В самое отдаленное, самое глухое село?

— Поеду, слово чести, я поеду…

Ганна вся так и искрилась чистосердечной отзывчивостью, когда, склонив голову набок, спросила:

— Признайся, кто виновник этих слез?

В ответ лишь тяжелый вздох. Отвергнутая, потрясенная откровенной подлостью Алексея, Мелана молчит. Женская гордость не позволяет ей ни признаться, ни пожаловаться.

«Неужели после всего этого ты еще сможешь когда-нибудь встречаться с этим подлецом?..» — возмущается в ней тот первый голос, к которому Мелана всегда старается не прислушиваться в ночных бессонных раздумьях. — Он же поиграл с тобой, как кот с мышкой. Хорошо, что еще не сожрал, только след от когтей оставил на сердце…»