Чтение онлайн

– Ага, вот и он, – пробормотал Марко. – Добро пожаловать.

– Едва ли, – ответил Линсли. – Будьте любезны, воздержитесь от вашего обычного юмора, Гираделли. В данный момент мое настроение столь же пакостное, как и погода за окном.

– Но не настолько штормовое, как мое.

Недовольство в голосе герцога намекало на то, что в любую минуту может грянуть гром.

– Сожалею, что сложилась такая отвратительная ситуация, Клейн.

Линсли выбрался из промокшего насквозь плаща и стянул с рук забрызганные грязью перчатки. Обычно элегантный костюм заменяли замасленный жакет из шкуры крота и мешковатые парусиновые брюки.

Марко не хотелось определять запах, исходящий от его одежды.

– В нормальных обстоятельствах не составило бы труда раскрыть это убийство, – продолжил маркиз. – Но, к сожалению, прямо сейчас я не могу оказывать какое бы то ни было давление на следователя. Это слишком чувствительные и напряженные времена для правительства и меня попросили не привлекать внимание к этому преступлению. Мы не только не можем открыть правду о предательстве лорда Таппена, но и должны обойти молчанием кружок ученых Сивилл, то есть Кружок Греха, который оказывал мне услуги, не подлежащие огласке. – Он кивнул в сторону Кейт и Шарлотты. – Мои искренние извинения, леди. Особенно вам, мисс Вудбридж.

– Вы хотите сказать, что дела правительства важнее моей внучки? – быстро спросил Клейн.

– Да, – откровенно ответил Линсли. – Боюсь, что это так.

– Черт подери, приятель, вы не можете просто сидеть там и бить баклуши! – воскликнул герцог, и голос его был зловеще близок к крику.

– Ну-ну, Клейн, – сказала Шарлотта, коснувшись его рукава. – Нет смысла реветь. Я уверена, что лорд Линсли дергает за все возможные ниточки, чтобы вытащить Кейт из этой беды.

Герцог фыркнул, но понизил голос до приглушенного рева:

– Моя внучка не хладнокровная убийца. Я не оставлю се в подвешенном состоянии только почему, что лорд Каслро боится расстроить мирный конгресс.

Марко почувствовал, как его внутренности скрутились в узел. Разумеется, правительство не позволит отправить Кейт на виселицу, чтобы скрыть собственную вину в деле убийства. Но даже арест разрушит ее судьбу в обществе раз и навсегда исключит ее шансы обрести в нем свое место.

– Мои руки связаны на данный момент, но, будьте уверены, я отыщу путь разрубить этот узел, – серьезно произнес Линсли. – При свете оплывающей дешевой сальной свечи он выглядел усталым и измученным дорогой. – Я никогда не вовлек бы вас в этот проект, если бы существовала хоть какая-то опасность для благополучия вашей семьи. Я всегда гордился тем, что знаю о происходящем в каждый отдельный момент, но в данном случае я допустил ошибку.

Линсли поставил ногу на грубую перекладину стола в гостиной таверны и, сделав глубокий вдох, с видимым усилием выдохнул.

– Это должно было быть простое задание по наблюдению за гостями, с тем чтобы заранее обнаружить возникновение каких-то союзов перед предстоящим мирным конгрессом. Я ожидал прямой отчет о том, кто кому благоволит, а не сообщение об измене и убийстве.

Кейт, которая держалась непривычно тихо этим утром, наклонилась, попав в круг света.

– Если тот человек-загадка осуществит свой план убийства в Вене, это может ввергнуть Европу обратно в войну?

Выражение лица Линсли оставалось очень мрачным.

– Вполне вероятно.

– Значит, необходимо остановить его, и никого не насторожить этим заговором.

– Да, вы правы. Любой намек на то, что британское должностное лицо вступило в сговор, намереваясь убить одного из суверенов, вызовет бурный скандал. Наша способность повлиять на будущее Европы развеется как дым. – Линсли провел рукой по небритому подбородку. – Мы любой ценой должны держать это известие в тайне. Но будь я проклят, если знаю, как это сделать. Мои люди сейчас охотятся за Таппеном, чтобы задержать его, но когда его найдут и подвергнут допросу, может оказаться, что уже слишком поздно. – Он взглянул на Марко. – У вас нет никаких сведений по поводу его контактов?

Марко покачал головой.

– Я не смог узнать голос этого человека. И, по правде говоря, он звучал приглушенно через стекло, так что не уверен, что узнаю его снова, если услышу. И я не видел его лицо.

Маркиз повернулся к окну и, казалось, принялся разглядывать следы грязи и копоти, скопившиеся на стекле.

– Я видела, – тихо сказала Кейт.

Все глаза обратились к ней.

– Когда собака залаяла, – объяснила она. – Он высунул голову наружу, чтобы взглянуть. Это продолжалось одно мгновение, и угол зрения был не из лучших, но я отчетливо увидела его профиль.

– Опишите его, – быстро попросил Линсли.

Кейт состроила гримасу.

– Каштановые волосы, не длинные, не короткие. Аккуратно подстриженные усы. Правильные черты лица. – Она подняла плечи, как бы извиняясь. – Я не разглядела цвет его глаз, но мне кажется, они были темные.

– Боюсь, это не сужает круг вероятных подозреваемых, – сухо заметил Линсли. – Я не могу направить всех своих агентов, чтобы те следили за половиной мужчин в Австрии.

– Я понимаю. Извините, – пробормотала Кейт. – Жаль, что я не обладаю способностями лорда Джеймса делать зарисовки. Слова не создают четкой картины, но было что-то необычное в линии его рта. Я… я абсолютно уверена, что узнаю его, если увижу снова.

В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сальной свечи и тяжелым дыханием Клейна.

Наконец Марко прочистил горло.

– Сэр, у меня есть предложение, которое может решить обе наши проблемы.

– Ну? – рявкнул герцог.

– Я весь превратился в слух, – пробормотал Линсли. – Что вы предлагаете?

Кейт тоже повернулась, чтобы выслушать его.

– Свадьбу, – ответил он без обиняков. – Не с вами, разумеется, сэр, – добавил он шутливо. – Но с мисс Вудбридж.

Слишком шокированная, чтобы заговорить, Кейт с изумлением смотрела на говорящего, приоткрыв рот.

Почему этот проказник пытается поступить благородно на этот раз?

Ее первой реакцией было громко рассмеяться, однако каким-то образом ее горло сжалось, а грудь сдавило, вытесняя воздух из легких.

Неожиданно у нее возникло ощущение, словно она одурманена алкоголем или наркотиком. Ее лишенный сна мозг был отягощен усталостью. Так же как и его. Вскоре они оба придут в себя, и она стряхнет глупый приступ страстного желания поверить ему. Да, было достаточно… трогательно, что Марко почувствовал себя обязанным сделать ей предложение.