Опасные чувства
Шрифт:
– Я не трогал ее, – резко ответил Крис, игнорируя пошлые намеки полицейского. – Я был с другой девушкой.
– И она может это подтвердить? – хихикнул полицейский. – Ну, где она? Где ее свидетельские показания? Их нет. А есть лишь вы, ваши деньги и труп. Так что давайте не будем спорить, а проедем в участок. В конце концов, за вас могут внести залог…
– Но это время! – взвыл режиссер, терзая волосы. – И вы себе не представляете, какие это деньги! И огласка… Черт! Вы себе представляете, что такое эта огласка?! Что это для репутации?!!
Полицейский пожал плечами:
– Что мне ваша репутация. Закон один для всех.
– У вас есть ордер?!
– А приличному человеку Крису Брауну обязательно предъявить ордер, чтобы тот прошел за представителем власти?
– То есть, ордера у вас нет?
Тори сама не узнала свой голос – такой он был чарующий, бесстыдный. Трое спорящих мужчин враз замолкли, обернувшись к девушке, которая танцующей походкой приблизилась к ним. Полицейский смерил ее презрительным взглядом, и фыркнул насмешливо, не посчитав нужным ответить. Он повернулся к Тори спиной, демонстрируя ей свое презрение, но она не отступала. Знакомое уже, отнюдь не наркотическое – да-да, теперь она знала это наверняка! – возбуждение накатило на нее, и она, забывая даже удивляться собственной дерзости, чуть отодвинув потрясенного режиссера плечо, снова встала перед полицейским, щуря глаза точно так же, как он – насмешливо, почти издевательски.
– Ну, вы же хотели свидетеля? – полуутвердительно спросила она. – Вам нужны свидетельские показания? Так вот, с Крисом Брауном была я. Всю ночь. Могу под присягой показать, что он никуда не отлучался, – Тори усмехнулась, прихватив губу белоснежными зубами, – и желания убить постороннюю девушку у него не было.
На миг повисла такая тишина, что, казалось, потрескивает наэлектризованный воздух. Тори, смеясь, смотрела в перекошенное от гнева лицо полицейского – и боялась обернуться назад, посмотреть на Криса, который просто остолбенел от этого заявления. С одной стороны, Тори спасала его, и он, несомненно, был ей за это благодарен, но с другой стороны…
«Кто попало!»
Девушка спиной ощущала его немое возмущение, его бессильную ярость, его исступление. Вот ее сейчас, наверное, он готов придавить за то, что осмелилась сказать – «я с ним была»…
«Поцелуй меня в зад, Крис, милый, – отчаянно и с веселой злостью подумала Тори, изучая нервно дергающееся лицо полицейского. – Тем более, что у тебя это неплохо получается. В убийстве ты не виноват, черт с тобой… но таким гадким чистоплюем быть нельзя! Провались ты в ад, высокомерный ублюдок! Ночью ты трахался с кем попало, милый, и с большим удовольствием! Что, съел?»
– Сколько тебе заплатят эти джентльмены за эту ложь, девочка? – тихо произнес полицейский, наконец. – Сколько? Нет, я понимаю тебя, – он оживился, переведя взгляд на возмущенного Криса, который, казалось, вот-вот взорвется. – Ты наверняка из ряда его поклонниц. Я понимаю твои чувства. Ты не веришь, что твой кумир, твой идеал способен на такое, и это лишь делает тебе честь, но посмотри на него хорошенько. Он сам не верит в твои слова.
– Это потому, – посмеиваясь, ответила Тори, – что на мне была маска.
– Маска! – задумчиво протянул полицейский. – А ты в курсе, что любовь твоего кумира… слегка специфична?
– Конечно, – глаза Тори смеялись. – Желаете взглянуть?
Не дожидаясь ответа, она повернулась к Крису лицом, спиной к полицейскому. Все так же нахально глядя в глаза взбешенного Криса, Тори неспешно расстегнула серую форменную куртку, бесстыдно стащила ее с плеч, ничуть не смущаясь свой наготы перед Крисом. Черт подери, эту грудь он целовал тысячу раз, в конце концов! Остренькое плечико с багровым кровоподтеком выскользнуло из-под серой ткани, Тори, чуть улыбнувшись, продемонстрировала его потрясенному Крису, и выгнула спину, показывая отметины на спине.
– Я была с Крисом Брауном, – тихо, нахально и упрямо повторила Тори, глядя в изумленное лицо Криса, остолбеневшего от этого внезапного знакомства. – Есть еще у вас вопросы, офицер?
***
В глазах Криса – космос и ад.
Он смотрит на Тори, словно видит ее в первый раз – и будто знает ее всю свою жизнь. Ярость в его взгляде сначала пылает, а потом сменяется узнаванием и еще большим изумлением, но гнев будто бы гаснет, остывает, кровь отливает от раскрасневшихся щек, и Крис становится неподвижным, холодным, спокойным, будто упрятывается в непроницаемую скорлупу.
«Да, смотри, да, узнавай! Ты был со мной! Узнаешь? Ты не сможешь отказаться, нет, не сможешь! Ты сможешь солгать им, но себе самому нет, не сможешь! Ты будешь знать, ты уже знаешь – мы были вместе!»
Кровоподтек, оставшийся на белоснежном плече Тори, был чудовищным, огромным и багровым. Вызывающе глядя в глаза Крису, придерживая униформу, чтобы та не сползла с ее тела, Тори и не спешила прикрыть грудь, позволяя мужчине в свете дня как следует рассмотреть ее, пересчитать родинки на коже, те самые, которых он касался губами, найти места, где поцелуи были чересчур крепкими.
«Ну что? – думала Тори, глядя, как в его глазах медленно исчезает, гаснет изумление, сменяясь странным покоем. – Осмелишься признаться, что спал с «никем»? Конечно, осмелишься. Иначе тебя арестуют. Давай, говори! Я хочу услышать это! Я хочу услышать, как ты скажешь это!»
Эта мысль была невыносимо горькой, тяжелой. Девушка понимала, что заставляет Криса признаться, при всех сказать, крикнуть на весь мир – эй, слушайте! Я был с ней! Я любил ее! Я ее целовал! И похмелье после этой эйфории будет очень тяжелым горьким, но Тори ощутила приступ какого-то невероятного упрямства. Наверное, больше, чем спасти Криса, она сейчас хотела уязвить его, точно так же, как он в свое время ранил ее самолюбие, презрительно назвав никем.
Крис протянул к девушке руку и самыми кончиками пальцев коснулся израненной покрасневшей кожи, будто лаская и любуясь, повторил контур багрового пятна. Его прикосновение было таким откровенным и смелым, что Тори стушевалась и едва удержала себя от того, чтобы стыдливо запахнуться в куртку. Ей показалось, что он сейчас коснется ее груди, жарко и страстно, но он не сделал этого.
В глазах Криса космос и ад.
Тори боится; все ее тело бьет крупная дрожь, потому что она до смерти боится Криса, боится того, что он закричит на нее, или того хуже – замкнувшись в ледяном спокойствии, брезгливо оттолкнет от себя, посмотрев с еще большим презрением. Но иначе она не может.
«Ты попачкался об меня, об уборщицу, Кристиан Браун!» – злорадно подытоживает Тори.
– Да, мы были вместе, – тихо подтвердил он, опуская руку и неотрывно глядя в дерзкие, колючие глаза Тори. – Она была в маске, в золотой венецианской маске. У нее нас спине должен быть след от плети, от левого плеча до правого бока. Вот отсюда.
Его ладонь легла на обнаженное плечо девушки, пальцы безошибочно нашли начало красной нити на коже, и Тори чуть поморщилась, когда Крис провел по ней пальцами, то ли лаская, то ли припоминая сладкие моменты. Теперь он смотрел на девушку прямо, покойно, не тушуясь, принимая и не отказываясь от нее, рассматривая, пожалуй, с интересом и без паники, без исступленной неприязни.