Чтение онлайн

— Давай туда! — крикнул он через грохот, и увлек меня в глубину колокольни.

— Нас придавит там! — заорала я, вырываясь из его цепких рук.

Он повернулся ко мне и схватил за плечи.

— Ты доверяешь мне, Жюстина? — прочитала я по губам.

— Доверяю, падре, доверяю… — я взглянула ему в глаза и нашла то, что искала. Этот человек действительно заботился сейчас обо мне.

Вокруг все ходило ходуном. Камни сыпались словно мука, складывались мелкие балки, а вскоре нас оглушил страшный звон — колокол упал с высоты второго этажа, загудев на прощание погребальной мелодией. Мне стало страшно и я еще больше вцепилась в руку святого отца. Он быстро осмотрелся и встал посередине металлического круга, схватив и прижав меня к себе.

— Смотри, видишь этот навес? — он смотрел наверх, и сейчас я увидела, что мы стоим под небольшой аркой с прочным креплением. — Это место находится под колоколом и оно дополнительно укреплено — это было необходимо при постройке здания.

— Думаешь это убережет нас? — недоверчиво прокричала я.

— Уверен. Это самый прочный материал, он точно выдержит обрушение, надеюсь и атаку тоже!

Встав точно по середине круга, мы замерли — мы сделали все, что могли, больше от нас ничего не зависело. Вокруг все трещало и рушилось, словно на землю обрушился апокалипсис, а мы остались единственными выжившими посреди гибели всей планеты. Вдруг стены пришли в движение и начали оседать, поднимая в воздух каменную крошку и пыль.

— Падре! — крикнула я от страха. Мы опустились с ним на земляной пол и прижались как можно ближе. Я зарылась у него в груди и закрыла глаза. Если мы сейчас умрем, то пусть я не увижу этого. Пусть нас просто накроет камнями и смерть будет мгновенной.

Он не подавал виду, но ему тоже было страшно. Я чувствовала его дыхание у себя в волосах — оно было быстрым и тревожным.

Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох…

Он начал читать молитву, и я поняла, что он думает так же, как и я — настал конец нашей земной жизни. Очищающие слезы полились из моих глаз.

Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена…

Несмотря на то, что его голос был тихий, он вдруг обрел сакральное значение для меня и окружающего мира вокруг более не существовало. Чем больше он говорил, тем больше мне становилось спокойнее. Я вдруг поняла, что совсем не боюсь умирать, если рядом будет он.

Мои губы беззвучно повторяли каждое слово, а сердце успокоилось.

Благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни.

Когда он произнес последнее слово, я поняла, что время пришло. Мое сознание и мое тело уже не принадлежало мне. Теперь я умираю, а моя душа станет птицей, как я и желала того. Но мне хорошо и спокойно.

— Я не боюсь ничего, падре, — это были мои последние слова, после чего я вздохнула и погрузилась в спасительную темноту.

Когда я вновь смогла думать и чувствовать, все закончилось. Наша планета утонула во мраке, но я все еще была жива. Мертвая тишина лишь изредка нарушалась потрескиванием и шорохами. Мне показалось, что я куда-то падаю и открыла глаза, вздрогнув. Вокруг было достаточно темно, и все же дневной свет проникал сюда каким-то непостижимым образом через крошечные трещины. Глаза почти сразу же привыкли, и я смогла разглядеть очертания фигуры неподалеку. Святой отец сидел спиной ко мне. Подрясник в некоторых местах выглядел обугленным и порванным, через дыры просвечивал голый торс. Рубахи на мужчине не было.

— Что ты делаешь? — прошептала я, стараясь принять вертикальное положение, и тотчас же поморщилась от боли. Куски тряпья, бывшие рубахой, были намотаны вокруг моих ног.

— Жюстина, твои ноги… я прикрыл раны.

В благодарность я лишь кивнула.

— Ты не пострадал? — я видела царапины на его руках и кое-где они сочились кровью, однако, серьезных повреждений не было.

— Все в порядке, — коротко ответил он и продолжил перетаскивать камни в кучу.

— Думаешь, сможешь выбраться? — безнадежно спросила я, кивнув на громадный завал, окружавший нас.

Мужчина пожал плечами.

— Мы оказались заперты, но бог все еще с нами, ведь так? — улыбнулся ободряюще он.

— Да уж, во всяком случае, это место действительно очень прочное, иначе мы были бы уже мертвы. На пути к богу! — пошутила я, но падре не оценил шутку.

— Не нужно насмехаться и гневить господа.

Я встала на четвереньки и подползла к святому отцу. Это было больно, но терпимо.

— А что прикажете делать? Может быть помолимся?

— Жюстина, — свекрнул он глазами.

Из-за малого количества одежды, сейчас я смогла рассмотреть на нем большой красивый крест, покоящийся на груди. Черный в сверкающих крошечных бриллиантах. Чуть выше бился бугорочком пульс на шее, а еще выше привлекали внимание красивые губы, которые принялись читать молитву.

— Нашли время, — иронично буркнула я, шутливо зашипев, и отползлая обратно. — С таким же успехом можно начать стихи читать.

— Бессовестная, — нахмурился падре. — Вместо того, чтобы благодарить бога…

— А я благодарю тебя! — вспыхнула я. Это ведь ты бросился к нам на помощь, это ты вытащил меня из огня и потащил в колокольню. Это ты спрятал нас тут, в самом безопасном месте на земле.

— Бог говорит через меня, — упрямо повторил падре. — В любом случае, что ты предлагаешь?

— Например, позвать на помощь! Дракон-то может уже устал, улетел. Должны же начать разбирать завалы, — развела я картинно руки в стороны и скорчила рожицу.

— Попробуй, — он махнул рукой на стены. — Давай. Отсюда, скорее всего, ты докричишься разве что в ад.

— Падре! — я взглянула на него с ухмылкой. — Мне кажется, или вы научились у меня богохульным шуткам?

Он ничего не ответил, лишь принялся вновь за работу, оттаскивая камни в сторону. Я же пыталась кричать, но мои попытки быстро исчерпали себя, и я вновь задремала.

Через некоторое время я проснулась и увидела, что падре не сдавался. Подрясник лежал у меня под головой вместо подушки. Боже мой, какая забота! А сам святой отец с голым торсом таскал камни, явно смертельно умаявшись. Мгновение я любовалась его мускулами, бугрившимися от физического труда.

— Ты не боишься обрушения? — спросила я, нахмурившись.

Святой отец резко повернулся ко мне и я увидела, что лицо его покрыто каплями пота, сажей и пылью. Здесь становилось действительно жарко — воздух проникал сюда не столь прытко, как хотелось бы.

Он устало выдохнул и уперся ладонями в колени.

— Я стараюсь действовать с умом, — ответил он и указал на пока еще заваленный проход — вот тут должна быть дверь, по идее добираться до нее не слишком долго. Да и основные несущие плиты в другой стороне колокольни — он указал на противоположный завал.

— Но как ты тут ориентируешься? — удивилась я. — Я чувствую себя словно в воде, не понимая, где верх, а где низ.

Падре засмеялся.

— Если под водой ты не понимаешь, куда плыть, смотри на свои волосы — они всегда будут всплывать наверх.