Чтение онлайн

– Не может быть! – потрясённо воскликнул Фред. – Ты не можешь быть антихристом! У тебя философский склад ума и ты далёк от всяких мыслей о власти.

– Вы ведь не случайно захотели отправить меня в Ватикан? – вкрадчиво спросил Филиус, открыв глаза и, быстро взглянув на табло, увидел название своего рейса. – Вы ведь заказали мне прямую дорогу туда, не так ли?

– Началась регистрация билетов на рейс 212-й Лондон-Рим, – прозвучал в зале голос диктора.

– Пассажиров, улетающих этим рейсом, прошу подойти к стойке 37.

Фред не мог сказать ни слова. Пролетевшая отравленной стрелой мысль о том, что он заказал Филиусу дорогу на папский престол, его ужаснула. «Но это невозможно! – подумал он, пытаясь заглушить эту мысль. – Антихрист должен обладать особым знаком. Кроме того, в нём должен быть дух самого князя тьмы, который бы им руководил. А у Филиуса есть только внутренний голос. Этот голос имеют многие, и не может быть, чтобы эти многие были врагами Христа».

– Внутренний голос шепчет мне, что вы думаете об особом знаке, которым должен обладать антихрист, – услышал Фред бесстрастный голос Филиуса. – Он твердит, что у меня есть такой знак, и советует показать его вам. Он не хочет, чтобы вы сомневались в том, что рядом с вами сидит будущий кумир поклонения многих.

«Его внутренний голос прочитал мои мысли, – с нарастающим ужасом подумал Фред. – Может быть, это действительно не голос, а дух антихриста? Ведь у посланника дьявола должны быть феноменальные способности, и у Филиуса они есть. Правда, он не может левитировать и творить чудеса, но зато обладает склонностью к долгому молчанию, самопогружению и глобальному осмыслению всего происходящего. Кроме того, в его голосе чувствуется презрение ко всему окружающему.

Таким презрением может обладать только дьявол. Господи, – Фред от страха закрыл глаза. – Неужели мой воспитанник антихрист? О каком знаке он говорил?»

– Мой внутренний голос приказывает вам открыть глаза, чтобы посмотреть на особый знак, которым я отмечен, – пренебрежительный тон Филиуса заставил Фреда вздрогнуть. – Он шепчет, что этот знак находится на двух моих ладонях и под волосами на голове. Если хотите взглянуть, откройте глаза.

Фред не хотел открывать их, но неведомая сила, исходящая от Филиуса, заставила его это сделать.

– Я сам ещё не видел этого знака, – с плохо скрываемым любопытством произнёс Филиус. – Поэтому мне интересно узнать, что он собой представляет. Он открыл свои ладони и, увидев изображённые на них шестёрки, равнодушно показал их Фреду. Посмотрев на них, Фред задрожал как осенний лист, трепещущий на ветру. – Надеюсь, мне не придётся стричь волосы, чтобы показать вам третью шестёрку? Я не хочу чувствовать себя лысым.

Фред обомлел. Ему показалось, что надменным голосом Филиуса говорит сам дьявол и от ужаса, охватившего всё его существо, не мог пошевелить губами. Он потерял дар речи и только тихо дрожал, словно колеблемый ветром тростник.

– У стойки 37 продолжается регистрация билетов на рейс 212-й, – вновь сообщил диктор. – Пассажиров, улетающих в Рим, прошу не забыть пройти регистрацию.

– Вы дрожите? – насмешливо спросил Филиус. – Дрожите от того, что боитесь меня? Меня пока не надо баяться. Я ведь ещё не стал тем, кем мне суждено стать. Вот когда я взойду на трон, тогда у многих появится страх перед моей персоной, поскольку я смогу вызывать в небе молнию. Я буду править миром сорок два месяца, и потом как враг Христа буду убит духом Его уст. Может быть, затем я упаду в тёмную бездну и буду падать до тех пор, пока не достигну ещё более тёмного дна. Но это печальное событие произойдёт ещё нескоро, а когда произойдёт, я буду относиться к нему так, как будто оно будет происходить не со мной, а с кем-нибудь другим. Моё кредо – полное спокойствие, и совершенное бесстрашие – мой девиз.

«Через него говорит дух самого дьявола, – с трепетом подумал Фред. – Дьявол создан бесстрашным и его главный посланник – антихрист – воплотиться в Филиуса. На это указывают шестёрки на его ладонях и бесстрастный голос, наполненный презрением ко всему окружающему. Господи, спаси меня и сделай так, чтобы он исчез из моего поля зрения, исчез навсегда!»

– Кто вы такой, чтобы просить Бога сделать так или этак? – на губах Филиуса появилась зловещая улыбка. – Ошибка многих в том, что они снижают Господа до своего суетного уровня и разочаровываются, если не дожидаются от него помощи. Они не учитывают того, что Ему нет никакого дела до них, поскольку он абсолютен, а они относительны. И почему вы так разволновались? – неожиданно спросил Филиус, и его тон стал снисходительным. – Мы с вами – временные существа, а всё временное не стоит того, чтобы из-за него волноваться. Подумайте о том, что моя земная роль, так же как и ваша, не имеют никакого значения, поскольку нам неизбежно придётся с ними расстаться. Нам следует приучаться к этой мысли каждый день, чтобы в момент расставания расстаться с ними без всяких сожалений, не так ли?

– Прочь! – Фред пошатнулся так, как будто его ужалила змея. – Исчезни с глаз моих и из жизни моей! Я тебя не знаю и не хочу знать!

– У 37-й стойки заканчивается регистрация билетов на рейс номер 212 – снова сообщил диктор. – Пассажирам, не прошедшим регистрацию, следует немедленно её пройти.

– Мне пора, – сказал Филиус спокойно. Встав с сиденья, он имел такой вид, как будто ничего не произошло. – Желаю вам здоровья и процветания. Впрочем, мне кажется, что здравствовать и процветать вы будете недолго. Сколько вам лет?

Фреда объял ужас. В панике отпрянув от Филиуса, он с единственной мыслью, что ему недолго осталось, быстро пошёл к выходу. По сравнению с этой мыслью всё меркло и теряло своё значение. Даже мысль о том, что в Филиусе воплотился дьявольский дух, стала казаться несущественной.

До Филиуса, дьявола и Бога вместе взятых, не стало никакого дела. Слово «недолго» неожиданно стало ассоциироваться со словом «немного» и, в свою очередь, это слово вызвало вопрос о том, сколько, на который не было ответа. Хуже неопределённости может быть только неизлечимая болезнь. Фред вдруг вспомнил, что он давно не обследовался. Решив завтра же пойти на приём к врачу, он внезапно почувствовал нехватку дыхания, сопровождавшуюся острой болью в сердце. В следующую минуту он покачнулся и рухнул на пол, как срубленное дерево, перед входной дверью зала ожидания. Выйти из этого зала он уже не смог. Увидев его падение, Филиус довольно улыбнулся, повернулся спиной и спокойно подошёл к тридцать седьмой стойке. Зарегистрировав билет, он вошёл в кабину и через несколько минут обнаружил себя сидящим в самолёте, летящим в Рим.

Самолёт прилетел в Рим вечером. Находиться в одном и том же месте в сидячем положении три с половиной часа очень не понравилось Филиусу. В красивом салоне он почувствовал себя пленником самолёта: ни вид симпатичной официантки, ни принесённая ей пепси-кола не смогли искоренить это чувство. Сидя у иллюминатора, он периодически смотрел вниз, и мир казался ему огромным цветным лабиринтом, бесчисленные дороги и тропинки которого, петляя в разные стороны, в итоге приводят в одно и то же место, называемое кладбищем.

Когда самолёт, наконец, приземлился, Филиус облегчённо вздохнул и через несколько минут вышел из здания аэропорта. Увидев низкие дома и высокие коробки, которыми была заставлена серая земля, он вспомнил белые как снег облака, проплывавшие по небу, и побудившее его желание стать облаком и плыть неведомо куда. К сожалению, осуществить это чудесное желание было невозможно, однако оно осталось в его памяти надолго.

Добираться в Ватикан пришлось на автобусе. Поездка оказалась долгой и утомительной. Она вызвала у него нудное впечатление. Освещенные вечерними фонарями, дома казались однообразными спичечными коробками, улицы, по которым петлял автобус, были похожи на длинные нити паутины, деревья, стоявшие вдоль улиц, напоминали столбы, белевшие в вечерней темноте. В автобусе было немного пассажиров и, хотя салон был освещен, Филиус чувствовал себя не в своей тарелке.

Любое закрытое помещение казалось ему камерой, где он томился, словно узник в ожидании свободы, которую можно получить только в открытом пространстве.

Когда Филиус с облегчённым вздохом вышел из автобуса, был уже поздний вечер. Улицы Ватикана встретили его пустынной тишиной. Только огоньки фонарей, словно безмолвные друзья, освещая пустые тротуары и дороги, не оставляли его в одиночестве. Осматривать городские достопримечательности было поздно и, к тому же, у него не было такого желания. Однако эти достопримечательности, словно сами просились в руки, так как кроме многочисленных церквей и храмов, украшавших чуть ли не каждую улицу, в городе, ничего не было. Маленькие домики, расположенные позади высоких деревьев, были низкими и почти незаметными. Один на пустой улице, Филиус почувствовал себя путником, идущим из шумного дня в безмолвную ночную даль.