Чтение онлайн

Возле дома тётки Клавы водила лихо затормозил. Саня едва дождалась, чуть не приплясывая на месте, когда Арсен вернёт ей рюкзак.

— Всем пока, — радостно помахала она ребятам, чтобы только не встречаться с внимательным взглядом Арсена.

— До свиданья! — неожиданно дружно грянула молодёжь. Учат их этому что ли перед отправкой в турпоход?

— До встречи, живая девушка! — бархатный голос Арсения Марковича догнал её на ступеньках.

Саня замерла всего на мгновение, но ни оборачиваться, ни отвечать не стала. А то одни грубости на языке вертелись, а это невежливо после того, как ей так помогли. До какой ещё встречи?

Она выскочила из автобуса на пыльную дорогу, сразу шагнув на обочину и оборачиваясь. Просто не удержалась. Хорошо, что дверца уже захлопнулась, и автобус рванул дальше по улице Красина. Саня нисколько не рассчитывала увидеть ещё раз наглую физиономию симпатяги с командным голосом.

— Спасибо вам всем, — прошептала Саня вслед удаляющемуся транспорту. На миг охватила жалость, что не поехала дальше вместе с ними. Только никто её не позвал с собой. Саня фыркнула — да кому она сдалась в этом походе?

Не спеша зашагала к знакомой до каждого завитка и каждого гвоздика калитке. Нащупала щеколду, просунув руку сквозь щель между перекладин. Открыла старую дверцу и зашла внутрь.

«Не буду жалеть об упущенных возможностях!» — пообещала себе Саня и побрела по тропинке к крыльцу обветшавшего дома. Сколько она уже здесь не была? Лет семь? А вдруг старушки уже нет в живых?

Тётя Клава оказалась живой. Должно быть, старая женщина услышала звук автобуса, потому что ждала Саню прямо на крыльце, с суровым видом сложив руки на животе.

— Вы к кому, барышня? — спросила она прохладно.

«Обижена, — поняла Саня. — Что давно не приезжали».

— К вам, Клавдия Петровна! — примирительно ответила она. — Помните меня? У вас тут много лет снимали комнату Данила и Тамара Берёзкины.

— Их помню, — согласилась старушка. — А тебя нет. Чего надобно?

— Умерли они оба, — ответила Саня, расстроенная, что её не хотят признавать. — Вот, вам велели передать. Последняя воля Данилы Максимовича.

Саня достала из рюкзака конверт и протянула женщине.

— Что это? — не спешила принимать конверт тётя Клава. — Мне ничего чужого не надо.

— Но это ваше, — возразила Саня, начиная томиться. — Данила Максимович завещал. Там деньги. Если не нужны, так в церковь отнесите или бедным раздайте.

— Ишь какая прыткая, — покачала головой тётя Клава, но конверт взяла. — А девчонка их куда делась? Страшненькая такая, кожа да кости, всё книжки читала.

«Страшненькая?» — с досадой удивилась Саня. А ей-то казалось, что тётя Клава шрамов Санькиных не замечала. И вдруг доказывать, что это она, Санька и есть, расхотелось. Выполнила свой дочерний долг — и хватит.

— Не знаю — ответила Саня старушке. — Вроде бы, в больнице работает медсестрой.

— Вот и славно, — старушка резво развернулась, открыла дверь, остановившись на пороге, потом медленно развернулась и, взглянув Саньке прямо в глаза, заявила: — Передай ей, девонька: если некуда будет вернуться, пусть ищет своих.

Тетя Клава кивнула дважды, отвернулась от Саньки, зашла в прихожую и заперла за собой дверь на засов, даже не попрощавшись. А ведь раньше никогда днём дверь не запирала. В горле от такого недоверия, наверняка в честь гостьи, в горле появился комок. Вспомнились папа Данила и мама Тома, как они любили сидеть в этом саду, на старой скамейке с вырезанными на спинке инициалами: «Б.А.Д.» Сегодня это пищевая добавка, а вообще – это Санькино творчество, проверка новенького перочинного ножа: Берёзкина Аксана Даниловна — означала корявая аббревиатура.

Саня ещё потопталась, ожидая, что тетя Клава вернётся. Рассмеётся своим мягким смехом, позовёт пить чай с плюшками. Но секунды текли, а за дверью никаких шагов не было слышно. Саня сокрушённо покачала головой и вышла обратно на дорогу.

Надо же, не узнала! Это немного задевало, но не слишком. Саня и не рассчитывала приезжать сюда снова. Но слова тети Клавы почему-то запали в душу. Почему Саньке некуда будет вернуться? Квартира ведь есть, точнее — комната, но тем не менее. Кого своих, если она детдомовская и даже фамилию родной матери не знает? А приёмных искать не нужно — две аккуратных могилы на городском кладбище. Десятый ряд, сорок второе место.

Чувствуя горечь и непонятные сожаления, Саня двинулась в обратный путь — к центру поселения. Уехать сегодня из деревни она вряд ли сможет. Тот рейсовый автобус, который отменили, назад, к последней электричке, уже не поедет.

Было у Саньки в планах, если что — переночевать у тети Клавы, да что уж теперь. Оставалось идти к площади, да смотреть, сдаёт ли ещё комнаты Пал Игнатич. Помнила Аксана подружку Верочку, что жила с отцом над лавкой с хозтоварами. Продавца, Пал Игнатича, хозяина той лавки, Саня тоже помнила неплохо.

От Верочки Саня знала, что у Пал Игнатича нередко останавливаются таинственные гости, которые снимают комнаты на день-другой. Паломники, вроде бы, на какое-то целебное озеро.

Что за озеро, Саня не помнила, да и много их было вокруг деревеньки. Некоторые и названий не имели, другие по-простому назывались: Карьер, Красное, Круглое, Длинное и все в таком роде. Которое из них целебное?

Проходя мимо дома местной фельдшерицы, Саня вдруг увидела её саму. Тётя Ася как раз работала в саду. Значит, так и живёт здесь, никуда не уехала, как грозилась.

Поддавшись порыву, Саня помахала ей и громко поздоровалась.

— Доброго дня!

— Вам чего? — крикнула ей фельдшерица.

— Тёть Ась, это я, Саня! — пришлось повысить голос.

Тётя Ася всё же подошла к забору и посмотрела озадаченно.

— Как вы назвались? — спросила она осторожно.

Саня широко улыбнулась.

— Неужели не признаёте?

Взгляд фельдшерицы ни на йоту не изменился. Остался таким же настороженным и недоверчивым.

— Девушка, я впервые вас вижу, уж извините, — выдала тётя Ася. — Так что вы хотели? Комнату снять? Я не сдаю. Вы бы к Клавдии наведались, что ли. Когда-то она сдавала комнаты одному дачнику с семьей. Она на той стороне живёт, вы прошли. У калитки ещё столб бетонный, невысокий, с рисунками...

Столб с рисунками Саня хорошо знала. Именно она его разрисовала однажды, да так и остались на корявой поверхности её художества…

Но сейчас воспоминания не радовали. В сердце Саньки медленно заползал страх. Можно поверить, что тётя Клава стала многое забывать на старости лет. Но чтобы сразу двое отказались её вспомнить! Что фельдшерица не притворяется, она поняла сразу. Неужели за эти пять лет она так сильно изменилась? Да хоть бы по шраму узнали — приметный же, и волосами не скрыт.