Чтение онлайн

— Спасибо, — пробормотала она в замешательстве. — Мне не нужна комната, извините. Хорошего вам дня!

— Всего доброго, — ответила тётя Ася прохладным тоном и пошла обратно к своим грядкам. Ничего не изменилось в соседском саду. Даже гном деревянный торчал среди травки, загадочно глядя большими глазами. Вот он хитро улыбнулся и подмигнул ей.

Саня вздрогнула и моргнула. Гном уныло смотрел в сторону деревянным лицом. Примерещится ведь!

Саня посмотрела на темнеющее небо. Оставалось идти к торговой площади. Если и там её не узнают, пусть. Не прогонят же на ночь глядя?

Пал Игнатич улыбнулся радушно и так знакомо, что сердце Саньки радостно дёрнулось. Узнал!

— Здравствуйте, — покивал он, открыв дверь лавки, которую собирался уже закрывать. — Что хотели, барышня?

— Не узнаёте? — безнадёжно уточнила расстроенная Саня.

— Если бы встречал ранее, то уж не забыл бы, — хитро улыбнулся старик. — Так что желает красавица? Комнату или газету? У меня тут осталось два экземпляра еженедельника…

— Комнату, — выдохнула Саня обречённо.

Куда ей ещё доказательства? Пал Игнатич её с малых лет знал. А тут красавицей назвал, словно в издёвку. Она лишь надеялась найти в комнате зеркало, да понять, что не так с её лицом. Получалось ведь, что именно с ней что-то не то происходит, раз от неё шарахаются знакомые.

Пал Игнатич запросил вперёд двести пятьдесят рублей за ночлег и проводил её в безликую комнату на втором этаже. Всё, что нужно, здесь имелось: кровать, застеленная стареньким, но чистым бельём и заштопанным покрывалом. Тумба у кровати. И несколько крюков для одежды, прибитых возле двери. Пол деревянный с облупленной краской, но чисто вымытый и выскобленный. На единственном окне куцая занавеска. На подоконнике чахлый цветочек в стакане.

— Располагайтесь, — добродушно предложил старик. — Туалет, душ — в коридоре. До конца и направо. Захотите чаю — можете пользоваться кухней, это до конца, налево и вниз. Чур, не мусорить и готовить из своих продуктов. Чай, впрочем, можете взять, если своего нет. На полке у плиты — увидите. Да, как вас записать?

— Аксана, — ответила Саня напряжённо. — Берёзкина.

— Запомнил, — покивал старик без капли узнавания в голосе. — Знавал я Берёзкиных, снимали тут у Клавдии комнаты кажное лето, Данила с Томой, да девочка ихняя, Сашенька. Уж до чего добрая душа, а такая неприметная, диковатая даже, всё с книгой под мышкой... Уж не родня ли вы им?

— Однофамильцы! — зачем-то соврала Саня, которую покоробило очередное воспоминание о ней. Неужели она была такой?

— Ну добро, обживайтесь.

Оставшись в комнате одна, Саня без сил опустилась на кровать, бросив рюкзак на пол. Перед глазами закрутился весь сегодняшний день. И вроде бы ничего такого странного не происходило. Почему же люди перестали её узнавать? «Зеркало!» — опомнилась она.

Искомое обнаружилось в санузле. Саня, ожидая увидеть что-то страшное, сначала справила свои дела и умылась, и лишь потом посмотрелась в обшарпанное зеркало.

Да так и застыла, неверяще разглядывая себя, рука невольно дернулась к лицу, но вместо шрама пальцы коснулись гладкой кожи без единого намёка на уродство. Саня закрыла руками рот, чтобы не заорать. Незнакомка в отражении повторила все её жесты.

Именно незнакомка — в зеркале отражалась вовсе не она, не Саня Берёзкина, серая мышка посредственной внешности с приметным уродливым шрамом. На неё из мутного стекла смотрела совершенно чужая девица, красавица с большими испуганными глазами!

Паника накрыла волной, Саня схватилась за края раковины, зажмурилась и принялась дышать на счёт. Вдох — два удара сердца, медленный выдох, вдох — три удара сердца, очень медленный выдох. Она ведь не сошла с ума?! Нет же, всё понимает, всё прекрасно помнит. И детство, и приёмных родителей...

«Стоп!» — Саня усиленно тряхнула головой. Ущипнула себя больно — не сон — и снова уставилась в зеркало. Ничего не поменялось — по-прежнему чужая броская внешность: огненно-рыжие волосы, ярко-бирюзовые большие глаза, тонкие брови вразлёт, аккуратный нос, широкий рот с красиво очерченными розовыми губы вместо её тонких, бледных и невыразительных. Белые ровные зубы, никакого скола нет на переднем! Потрогала языком — нет его! И кожа — гладкая, чистая, от привычного некрасивого шрама на лице действительно не осталось ни следа, даже на ощупь. И кто скажет, каким образом она стала такой? А главное — когда?

Нахмурилась, вспоминая, видела ли отражение в окнах электрички? Нет, не помнит. А в автобусе? Тоже нет, никакого отражения не замечала. В магазине и вовсе было не до зеркал. Так, когда же? Утром, когда чистила зубы, она точно была ещё прежней, «страшненькой» Санькой. Смазывала ещё шрам специальной мазью — опять начал чесаться и неприятно шелушиться.

Пересилив ужас и неверие, Саня снова мрачно уставилась на своё отражение, снова провела пальцами по гладкой коже без единого изъяна. Прихотливо изогнутая линия рта точно стала шире, чем было всегда у Саньки. Оскалилась, рассматривая зубы более внимательно: все как на подбор — белые, ровные, красивые, надо думать здоровые — без скола на переднем верхнем и даже без слегка выпирающих клыков — хоть в Голливуд.

Глаза ещё сильно изменились: мало того, что стали визуально больше и изменился разрез, Саньку поражал этот ярко-бирюзовый цвет — ну нереально красивые глаза. Не её блёклые серо-бурмалиновые в крапинку, чуть на выкате, а реально красивые, яркие. И ресницы стали гуще и длиннее. А может быть, это тело носило цветные линзы? А ресницы и брови накрашены тушью? Потрогала пальцем глазное яблоко, но никаких линз не обнаружила. Провела по ресницам — тушь не размазалась. Водостойкая?

Снова и снова Саня придирчиво изучала чужое тело, словно это могло дать какую-то подсказку. Длинные тёмные ресницы, ладно, ещё не доказано, что свои — современная косметика ещё и не на такое способна! А вот чистая гладкая кожа изумляла — как ни смывала с лица предполагаемую косметику, так и оставалась кожа чистой и гладкой. Аккуратный носик вместо её курносого тоже вводил ступор — не могли же ей сделать пластическую операцию. Рот, вот, вправду широковат, язык как будто немного длиннее и уже. Саня ощупала им зубы, нёбо, ощущения обычные. Только зубы все целые без щелей и заострённых чуть крупноватых клыков, которые немного её беспокоили раньше.

Кожа не бледная, а слегка золотистая, словно Саня не в больнице целое лето вкалывала, а загорала где-нибудь на Фиджи или Мальдивах. Скулы широкие, шея тонкая, длинная. Грудь… Саня ахнула, неверяще ощупывая новое приобретение. Грудь значительно увеличилась. А вот талия, наоборот, стала тоньше. Да что же такое творится?

Саня сглотнула и перевела взгляд на волосы, заменившие её короткий тёмный ёжик. Перебросила на грудь косу, знатную — с руку взрослого мужчины толщиной. Ну вот как она не заметила появление этой шикарной косы? До этого самого момента и не замечала! А коса длинная — почти до попы свисал пышный хвост.

Саня оцепенела, вцепившись в шикарные волосы — прочные и шелковистые на ощупь. Теперь было понятно, почему никто её не узнаёт. Да она сама бы себя не узнала! Непонятно только, каким образом такое с ней произошло.

Аксана опрометью бросилась обратно в комнату. Трясущимися пальцами расстегнула рюкзак и принялась в нём шарить в поисках паспорта.

Открыла документ и выдохнула с облегчением: Берёзкина Аксана Даниловна — написано чёрным по белому. И фотка её настоящая, не слишком удачная, но родная. Только теперь эта фотография совсем не подходила ей.

Саня судорожно сжала корочки паспорта — прямо на её глазах фотография поплыла и стала другой, снова застыв. Заорать от ужаса не получилось — горло перехватило спазмом. В магию Аксана не верила, хотя и обожала читать фэнтези. Но как назвать то, что творилась с ней и с её паспортом? С фотографии на Саню смотрела та самая незнакомка из зеркала с бирюзовым взглядом. И фото очень удачное, что в паспорте редко у кого получается. Взгляд загадочный, на прихотливо изогнутых губах еле заметная улыбка. Симпатичная, уверенная в себе девица примерно лет семнадцати — двадцати. Хотя бы тут было что-то знакомое, ей всегда давали меньше лет, чем было на самом деле.