Чтение онлайн

Юнг. Значит, вы до сих пор ощущаете, что от вашего отца исходит угроза?

Гросс. Любой нормальный человек ощущает, что от моего отца исходит угроза. Потому что он — угрожающий тип. Да вы наверняка о нем слышали — светило криминалистики, создатель, можно сказать, целого научного направления; следы обуви, отпечатки пальцев, пятна крови, образцы спермы, причем все эти средства призваны служить одной-единственной цели — засадить в кутузку всех и каждого, кто ему не нравится. Даже не обязательно преступников, отнюдь; он выпустил брошюру о деградации, где черным по белому написано, что анархисты, бродяги, гомики, цыгане и прочие отщепенцы — вроде меня! — куда более опасны, чем заурядные бандюганы, а потому их следует немедленно депортировать в Юго-Западную Африку. Это я к чему говорю: если вы еще не почувствовали, что от него исходит угроза, значит, у вас с головой не все в порядке.

Юнг. А вы не допускаете, что его стремление вас госпитализировать продиктовано заботой о вашем же благополучии?

Гросс. Как по-вашему, о чем должен мечтать старикан, который уже на ладан дышит? Вероятно, он мечтает о внуках, о своих потомках, правильно? Ничего подобного. Не далее как прошлым летом я подарил ему не одного, а сразу двух маленьких Гроссов: одного — от жены, второго — от моей самой респектабельной любовницы; обоим малышам дали имя Петер, исключительно для того, чтобы дедушке было легче запомнить. Как вы думаете, услышал я хоть слово благодарности? А сейчас уже третий на подходе — правда, будущую мамочку я почти не знаю, — так старика чуть удар не хватил; теперь он спит и видит, как бы упрятать меня в дурдом. Кстати, у вас-то дети есть?

Юнг. Две дочери.

Гросс. От одной мамаши?

Юнг. Да.

Гросс. Ага.

Юнг. Если я правильно понимаю, вы не принадлежите к сторонникам единобрачия?

Гросс. У меня нервы ни к черту. Приходится как-то стресс снимать.

Юнг. И вы не считаете нужным или желательным как-то себя сдерживать — хотя бы для того, чтобы не нарушать поступательное движение цивилизации?

Гросс. Воздержание? От него один вред! Юнг. С моей точки зрения, та или иная форма подавления сексуальных инстинктов — это необходимое условие разумной организации общества.

Гросс. Стоит ли удивляться, что в больницах не хватает коек.

(Достает что-то из кармана жилета и отправляет в рот. Потом лучезарно улыбается Юнгу.)

Поможете мне сократить дозу?

Юнг. Сделаю все, что в моих силах.

Гросс. Отлично, а то у меня от этого зелья башку сносит.

(С заговорщическим видом резко подается вперед.)

Скажите честно, вы тоже, как и я, считаете, что лучший способ завоевать популярность среди пациентов — это говорить им то, что они хотят услышать?

Юнг. Разве популярность имеет для врача первостепенное значение?

Гросс. А как же — вдруг вам, к примеру, приспичит оприходовать какую-нибудь пациенточку?

(Юнг в упор смотрит на Гросса, не понимая, шутит он или нет; скорее всего, не шутит, поскольку следующая реплика звучит исключительно серьезно.)

У меня знаний — кот наплакал, но за свою недолгую жизнь я твердо усвоил одну истину: желания подавлять нельзя!

Сабина. Когда мы проходили в университете образ Зигфрида, я постоянно видела во сне, что ношу под сердцем его ребенка, и ты высказал теорию, что это типичный пример переноса, который свидетельствует о моем желании родить от тебя.

Юнг. Так и есть.

Сабина. Я наотрез отказывалась принимать твою интерпретацию и страшно злилась — моя злость достигла такого накала, что я волей-неволей уверовала в твою несомненную правоту.

(Юнг едва заметно кивает; он хочет понять, к чему она клонит.)

Я пыталась проанализировать свои ощущения.

Юнг. И к какому же выводу ты пришла?

Сабина. Ни к какому, это были просто разрозненные мысли в продолжение идеи, которую подсказала мне эта самая опера: к совершенству можно прийти исключительно через посредство того, что принято считать грехом. Если это так, то нужно учитывать энергию, возникающую из столкновения противоположностей; мало того что ты — доктор, а я — пациентка; ты, ко всему прочему, родом из Швейцарии, а я — из России, я — еврейка, ты — ариец, есть и другие, более темные контрасты.

Юнг. Более темные?

Сабина. Если я правильно понимаю, только столкновение разрушительных сил способно вызвать к жизни нечто новое.

(Пауза. Она тянется к нему и вновь берет его за руку.)

Когда родители привезли меня к тебе в клинику, я была тяжело больна; и болезнь моя была связана с сексуальностью. Можешь говорить что угодно насчет идей профессора Фрейда, но тот курс, что я изучаю в университете, неразрывно связан с сексуальностью. Естественно, я все острее чувствую нехватку сексуального опыта.

Юнг. Если следовать твоей логике, то студентам юридического факультета нужно иметь опыт ограбления банков?

Сабина. Не передергивай, это совершенно другое дело.

Юнг. Считается, что инициатива должна исходить от мужчины.

Сабина. Разве ты не допускаешь, что в каждой женщине присутствует мужское начало? А в каждом мужчине — женское? По крайней мере так должно быть, правда?