Чтение онлайн

– Ума не приложу. Месяца три назад мы с ними играли в бридж. Был воспитанный молодой человек. Потом он по протекции Алана попал во Внутреннюю партию, это как бы тоже обязывает. И сейчас Алан попросил разрешить ему приехать с Эдвардом, я же не мог отказать. Мы с Аланом старые друзья еще с Кембриджа, мы никогда не подсиживали друг друга. Тем более, со мной внучка, ей как раз замуж пора.

Уинстон порадовался, что не надел оксфордский галстук.

– Они случайно не… - Мерфи не закончил фразу.

– Теперь мне кажется, что да. Хотя мне в голову не приходило, что в возрасте Алана это еще имеет значение. В конце концов, знали бы Вы, сколько в партии и не таких извращенцев.

– Имею представление.

– Вот-вот. Если будем изображать из себя моралистов, то придется вычеркнуть половину списка.

– Обычно они прилично ведут себя в обществе вышестоящих.

– Я не знаю специфику Вашей работы, но нас в авиации учили быть готовыми к нештатным ситуациям, - Эллиот начал раздражаться.

– Считайте, что я лейтенант запаса. У Вас есть план, товарищ генерал?

– Нет. И знаете, чему еще учит армия?

– Чему?

– Делегировать полномочия. У Вас есть план, товарищ лейтенант?

– Будет.

В следующем загоне все прошло по плану. По плану «А», если можно так выразиться. Эдвард стоял за спиной Профессора Алана, рядом с ними встал охранник, а остальные охотники стреляли с номеров в том же порядке. Правда, мистер Робертс дал пару выстрелов за пределами своей зоны контроля влево и один на неположенной высоте. Питер наверняка все видел, но ничего не сделал.

– А что он? – возмутился Эдвард, которому Профессор по пути, похоже, напомнил правила.

Робертсы строго оглянулись на него. Профессор приобнял Эдварда за плечи и отвел в сторону, что-то тихо на ходу говоря.

Третий загон прошел совсем без инцидентов. Уинстон не видел, кто сколько настрелял, но Робертсы шли довольные рядом с сияющим Эллиотом. За ними плелась вечно недовольная внучка. Бонни попыталась завязать с ней разговор, но не стала настаивать и вернулась к Уинстону. Потом все переоделись к обеду и встретились в зале.

– Интересно, за какие заслуги молодые люди попадают во Внутреннюю партию? – ехидно спросила миссис Робертс.

– По протекции, разумеется, - спокойно ответил Профессор Алан.

– Без протекции туда со времен Революции никто не попадал, - сказал мистер Робертс, - Вопрос в том, по чьей. Не так-то просто внедрить человека со стороны в наши черные ряды.

– К некоторым государственным наградам прикладывается право однократно дать безотводную рекомендацию кандидату, который соответствует минимальным формальным требованиям, - сказал Профессор, - У меня такое право лежит уже лет пятнадцать, и я подумал, что надо им когда-то воспользоваться, а то невежливо получается.

– Невежливо по отношению к кому? – спросил Робертс.

– К Большому Брату. Государственная награда такая вещь, что ее надо принять полностью, а не частично.

– И не поспоришь, - Робертс даже улыбнулся, - Обожаю толкования правил и традиций.

– Кстати, о правилах, - сказала миссис Робертс, строго глядя на Эдварда, - Некоторые их не особо соблюдают.

– Довольно часто бывает, что новичок случайно что-нибудь нарушает, - ответил за него Эллиот, - В том числе и товарищи более высокого положения.

– Но это опасно, - строго сказал мистер Робертс.

– Правила появились в том числе от необходимости минимизировать неизбежные риски. С пониманием, что полностью риски не устранить.

– Как уставы, написанные кровью?

– Скорее, слезами. Охотничий этикет предполагает, что кто-то из нас может ошибиться. Поэтому мы встаем в одну линию, а не в две шеренги, носим переломленное ружье на сгибе локтя, чтобы показать, что оно не заряжено, и все такое. В равной степени для старших и младших.

– Не припомните, охотничий этикет как-то сведен в книгу вроде устава?

– Увы, - пожал плечами генерал, - Скорее всего, к началу нашего века такие книги уже существовали, но сейчас их наверняка отменили из-за происхождения авторов.

– Разве охотничий этикет придумала не Партия? – мистер Робертс обожал задавать неудобные вопросы.

Эллиот замялся.

– Полагаю, в существующем на сегодня виде его придумала Партия, - ответил за него Мерфи, - Наверное, Партия не считает нужным переводить бумагу там, где достаточно устной передачи традиции.

– У Партии вообще неприязнь к бумаге, - сказала миссис Робертс, - Даже почитать последнее время нечего, кроме американцев. Но они так коверкают наш язык.

– У меня есть редкие издания классиков, - сказал Мерфи, - Но язык с тех пор сильно изменился. По-моему, легче читаются книги, изданные в нашем веке.

– Полностью согласен и с Вами, и с Вами, - сказал Петерсен.

– Я смотрю, стоит что-то запретить для пролов, как высшие слои общества с большим энтузиазмом этим займутся, - сказал профессор Алан, - Даже если оно никогда не было им интересно. Просто потому, что пролам это запретили.

– Уж чтение-то было интересно всем и всегда, – сказала миссис Робертс, - Или Вы намекаете на что-то другое? Например, на секс? Молодежая антисексуальная лига. Кто это вообще придумал? И, главное, зачем? Как Вы думаете, красавица?

– Я не красавица, - недовольно ответила мисс Эллиот, - И совершенно не задумываюсь, кто и зачем придумывает для нас занятия. Я просто вступила в эту лигу, потому что так принято.

– А Вы как считаете?
– миссис Робертс повернулась к Бонни.

– Чтобы навязать людям чувство вины на ровном месте, - предположила Бонни, - Это очень сильное чувство, и можно с опорой на него заставить человека сделать много и не дать ничего взамен.

Миссис Петерсен смутилась, а ее муж посмотрел на нее. Бонни этого не заметила.

– Надо полагать, Вы этим пользуетесь? – спросила мисс Эллиот.

– Нет. Оно работает только в краткосрочной перспективе. Когда женщина хочет выжать мужчину до нитки и бросить.

– Разве? – спросила миссис Робертс.

– Да. Мужчины очень быстро учатся симулировать чувство вины, и это перестает работать, потому что они откупаются по мелочам, не отдавая всего, что могли бы. А если женщина все-таки переиграет мужчину, то мужчина становится несчастлив и приносит в дом меньше добычи, чем мог бы. С большой вероятностью, он заведет другую женщину.