Чтение онлайн

Нат и траппер быстро оседлали лошадей. Уинона дала им с собой сушеной оленины и помахала вслед, когда группа двинулась на восток.

— Оставь этот свой несчастный вид, — посоветовал Шекспир своему спутнику. — Вы с ней расстались не навсегда.

— Знаю. Просто у меня какое-то странное чувство…

— А поточней?

— Хотелось бы мне самому знать, в чем тут дело…

Бэннон, который вместе с остальными ехал в нескольких ярдах позади, подал голос:

— Когда пропавшего траппера видели в последний раз, он направлялся на северо-восток.

— И на француза тоже напали на северо-востоке? — спросил Нат.

— Именно, — подтвердил Бэннон.

Нат посмотрел на другую сторону Медвежьего озера, на горы, высившиеся на том берегу, и ему стало еще тревожней. Почему у него такое странное предчувствие? Только потому, что он разлучился с Уиноной на какие-то семь-восемь часов? А может, это интуиция пытается предупредить его об опасности? Но если так, откуда ждать беды? Может, черноногие…

Нат мысленно отругал себя за беспричинные страхи и расправил плечи. Он выполнит до конца то, за что взялся, — а там будь что будет!

Они скакали вдоль берега, пока не оказались на другой стороне озера, потом Шекспир повел отряд в лес. На случай неожиданного нападения, решили выстроиться колонной. Шекспир зорко осматривал местность, сидя в седле со своей обычной небрежностью, однако в нем чувствовалась настороженность охотящейся пумы.

Нат ехал за траппером, держа в правой руке «хоукен». На глаза попадались белки, птицы, олени — ничего необычного и угрожающего.

Люди благоразумно хранили молчание; кроме стука копыт и фырканья лошадей, не раздавалось ни звука.

Отряд пересек гряду холмов, которые становились все выше и далеко впереди переходили в пики, покрытые снегом.

Нат рассеянно отмахнулся от надоедливой мухи, взглянул на воронов, летающих над головой, затем сосредоточился на дороге. Лошадь, как всегда, шла бойко, и ему приходилось даже натягивать поводья, чтобы не обгонять Шекспира.

Вскоре отряд выбрался на редколесье, повсюду виднелись большие валуны.

Заметив движение на склоне горы, Нат присмотрелся и ниже линии снега увидел дюжину силуэтов, с удивительной легкостью двигавшихся по крутой скале. Он узнал горных баранов, или снежных, как их называли некоторые трапперы. Животные паслись на скалах высотой в несколько тысяч футов и при этом чувствовали себя весьма уверенно — перепрыгивали через довольно широкие пропасти и ловко приземлялись на уступы не больше нескольких десятков дюймов [15] шириной.

Скоро поисковая группа подошла к ручью, и Шекспир объявил короткий привал, чтобы напоить лошадей и умыться. Стоя на берегу с поводьями в руке, Нат смотрел на стайки рыбок в ручье, на прибрежную зелень.

— Как хорошо! Никогда не устану любоваться этой первозданной красотой! — с пафосом воскликнул он.

— И ты тоже? — удивился Бэннон. — Знаешь, я ведь собирался остаться здесь всего на год. Но жизнь в гармонии с природой вызывает в душе нечто такое, что проникает человеку в кровь, и теперь я уже не смогу вернуться в Штаты, в тамошнюю суету.

— Так же и я, — согласился Нат. И это открытие испугало его.

В глубине души он всегда верил, что когда-нибудь вернется в Нью-Йорк. Неужели он и вправду готов остаться в этой глуши, готов прожить здесь всю свою жизнь, как индеец?

— Большинство из нас чувствует нечто в этом роде, пробыв здесь какое-то время, — заметил Шекспир. — Если хочешь знать, я верю, что для такой жизни и создал нас Господь. Он поселил Адама и Еву в саду, ведь так? И на то, должно быть, имелась веская причина. Я думаю, по пути своего развития человечество разучилось понимать, что для него действительно важно. Люди, живущие в городах, предпочли удобства истинной свободе, а безопасность — независимости.

— И ты считаешь это неправильным? — спросил Нат.

— Не мне судить. Я думаю, каждый человек должен решить сам, как он хочет жить. И в конце пути все ответят за свое решение перед Творцом.

Бэннон засмеялся.

— Гейб говорил, что ты философ, но я и не подозревал, какой глубокий.

— А тебе бы пора уже понять, что жизнь в глуши заставляет человека задумываться о самых важных вещах в жизни.

— Интересно почему? — спросил кто-то.

— Потому что здесь мы каждый день встречаемся лицом к лицу со смертью. Здесь на нас каждый день в упор смотрит Вечность, если можно так выразиться. Когда человек знает, что он в любой момент может перейти в мир иной, он, естественно, хочет докопаться до сути вещей, — пояснил Шекспир. — К тому же длинными зимними днями и ночами надо чем-то заняться.

— А зачем, как ты думаешь, я купил себе индианку? — засмеялся костлявый траппер. — Я-то уже решил, как проведу ближайшую зиму.

Слова эти были встречены общим смехом.

— Ладно. По коням! — скомандовал траппер, и все поспешили выполнить приказ.

Нат тоже сел в седло и спустя несколько мгновений уже следовал за Шекспиром по берегу ручья. Заметив парящего в небе орла, он улыбнулся, чувствуя себя в привычной обстановке, как дома.

Часа два они обшаривали округу в поисках исчезнувшего человека, но безуспешно.

Наконец отряд обогнул подножие горы и достиг маленького озера, за которым зеленел лес.

Шекспир подвел лошадь к воде и уже собирался спешиться, как вдруг подобрался и прищурил глаза.

— Стойте! — Он поднял руку.

— В чем дело? — спросил Бэннон.

— Следы. — Траппер соскользнул с седла. Опустившись на колени, он осторожно прикоснулся к мягкой земле:

— Здесь были лошади. Насколько могу судить, индейские.

Нат наклонился и с трудом разглядел слабые отпечатки:

— Как давно они тут были?

— Дней десять назад.

Подъехал Бэннон:

— Тогда не о чем беспокоиться. Индейцы, лошади которых оставили эти следы, наверное, уже за много миль отсюда.

— Надеюсь, так оно и есть, — согласился костлявый траппер по имени Ятис.

Шекспир выпрямился и вдруг стремительно поскакал к тополевой роще, до которой было около двадцати ярдов.

— Скорей! — бросил он на ходу. — В укрытие!

Нат испуганно взглянул в сторону леса и, хотя не увидел никаких причин для такой спешки, без колебаний доверился другу; Бэннон и остальные поступили точно так же.

Через несколько секунд всадники влетели в рощу и натянули поводья.

Шекспир подвел лошадь к опушке и стал вглядываться в полоску леса.

— Что там? — тревожно спросил Бэннон.

— Сойка.

— Сойка? — озадаченно переспросил тот.

— Угу. Она порхает так, словно ей подожгли хвост.

Ятис фыркнул:

— И ты поднял такую кутерьму из-за глупой птицы?

— У природы есть свои законы, дружище, и только глупец не обращает на них внимания. Горные сойки обычно ведут себя спокойно и дружелюбно, любят держаться вблизи людей в надежде ухватить лакомый кусочек. Чтобы вспугнуть такую птичку, надо изрядно повозиться, а эту сойку явно кто-то потревожил.