Чтение онлайн

И мы слегка «подзабили».

Мы вернулись в квартиру довольные и жутко голодные после зимней прогулки. Пришлось устраивать «ночной жор», как мы это обозвали, или второй ужин. Но сначала — как следует отогрелись в горячем душе. С Матвеем было легко. Мы понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда, а уж заводились и вовсе от одной мысли. Что-то на клеточном уровне, — дышала я в исступлении, сходя с ума от его близости. От его напора. От рук.

Мы вырубились, как ненормальные, где-то посреди ночи, и встали где-то к обеду. Я никогда так крепко не спала. Никогда не просыпалась такой счастливой. И никогда не ела завтрак на обед.

Мы смотрели друг на друга и не могли перестать. Если бы не проклятое время, которое никогда не стоит на месте! Минута уходила за минутой, и наши выходные кончались, как кончаются песчинки в песочных часах.

И потянулись бесконечные будни с парами и зачётами. Ленка заметила кольцо моментально. Она удивлялась, боялась и радовалась, когда я с ней делилась, но больше радовалась — настоящая подруга. Она уже почти что свыклась с Матвеем. Считала его очередным моим «закидоном», вроде пошляцкого юмора. Она тоже прожила потрясающие выходные и незабываемую ночь со Славиком, так что, весь понедельник, мы только и говорили, что «о наших мальчиках».

А дни всё летели.

И у меня образовалось два режима — кольцо на левой руке означало, что я на парах или дома, занимаюсь своими обязанностями, а если на правой — включалось время «Матвея». Каждый раз, отправляясь к нему, я с трепетом переодевала колечко на правильную руку, на исходную, и это означало, что я собираюсь как следует насладиться им. Наша собственная ролевая игра. К Новому году у меня даже рефлекс выработался, я бралась за кольцо на парах, и уносилась мыслями к НЕМУ, ощущая дикое желание.

А Матвей выучил моё расписание наизусть и подгадывал момент, чтобы поймать меня после занятий. Он хватал меня прямо в подъезде и затаскивал к себе в логово, как опытный хищник, или дежурил на турниках, дразня меня разгорячённым голым торсом, на фоне заснеженного двора. Он подавал наш тайный знак, что всё чисто, и я незаметно пробегала в его подъезд. И пока я пробегала, он вытворял какую-нибудь эффектную дичь, вроде подтягивания на одной руке или растирания снегом, и отвлекал на себя абсолютно все любопытные взгляды. По принципу: чем ярче, тем незаметнее. Прихватывал снежок и для меня и даже пытался растирать пару раз. Хохота и визга было столько, что пришлось оставить эту затею — слишком громко я отбивалась. Соседи могли не так понять. Кстати, как показала практика — убивать их не пришлось, достаточно было просто избегать их, и нам это отлично удавалось.

До поры до времени.

Но это время ещё не настало, и мы наслаждались жизнью, в счастливом неведении, оттягивая момент объяснения с родителями. Я и так проводила у Матвея по полдня, и он слегка успокоился. Он даже вручил мне второй ключ, чтобы я могла сама проникать в наше «гнёздышко», пока он на работе, и ждать его там, занимаясь учёбой или возясь на кухне. Да, мне тоже было чем его удивить и порадовать — всё-таки не зря мама воспитывала из меня «хорошую девочку» — в программу входила и уборка и готовка, в общем, ведение домашнего хозяйства. А с такой ленивой сестрицей, как Лизка, моё обучение проходило экстерном. Я умела и борща наварить и пирог испечь. Родители возвращались только вечером, а днём приглядывать было не за кем — у Лизки были свои дела и внеклассные занятия, так что я была предоставлена сама себе. И разрушала маленькую кухоньку Матвея с величайшим вдохновением. А потом приезжал и сам хозяин и «помогал» мне всеми возможными и невозможными способами.

Иногда я сбегала с последней пары, чтобы подольше побыть в любимых объятиях, но старалась не борзеть. Некоторые преподы и так начали коситься — чего это со мной стряслось. Сессия прошла неплохо, но не идеально, и я поклялась в следующем полугодии подтянуть все четвёрки.

Совсем уж расслабилась, — ругалась я на себя. — Так и скатиться недолго. На дно, как говорит Матвей, и тогда мне конец — не будет больше хорошей девочки. Будет обычная кулёма, не умеющая собирать мозги в кучку и брать ответственность за свою жизнь. Прекрасный аргумент против Матвея для родителей. Да и перед ним стыдно скатываться, — кусала я губы. Хотелось остаться для Матвея отличницей и «занудой», которую он так любил отвлекать от конспектов и чертежей своими дерзкими «бандитскими» методами.

Но мой конец начался не со страдающей успеваемости. Конец начался с падения. Точнее, с его последствия. Мы благополучно отметили Новый Год и собирались отметить Всемирный День Неторопливости — то есть день рождения Матвея, потому что он ни в какую не хотел отмечать свои двадцать лет, а против Дня Неторопливости ничего не имел. Забавно получилось, что он выпадает на ту же дату. Был ещё вариант отметить день Слесаря, но слесарь показался мне не очень романтичным поводом, мы долго смеялись над этим и спорили, Матвей даже инструменты вытащил, чтобы доказать обратное. Припёрся на кухню с внушительным ящиком и поинтересовался со своей фирменной ухмылочкой: «слесаря вызывали?».

— Матвей! — хохотала я у плиты. — Чай остынет! Я уже залила!

Но он уже завёлся и отодвигал кружки:

— Разогреем…

— Фу-у, не-не-не, только не говори мне про микроволновку… — протестовала я, отбиваясь. — Главное, растворимый кофе это для него — извращение, а разогретый в микроволновке чай — вполне нормально. Где логика?!

— Никакой логики, когда ты рядом… — шептал он, пристроившись сзади. — Что чинить будем? И где…

— Погоди, трудяга, а как же тортик? Давай я тебя сперва тортиком угощу, — смеялась я, хватаясь за столешку. — А потом поработаешь…

— Не-е, сделал дело — гуляй смело, как говорится, — включил Матвей добросовестного «работягу» и уложил меня рядом с тортиком.

— Эй! Спасибо, что не в торт! — возмутилась я весело, пытаясь вырваться. — Надо же, такой старенький, а ещё в силе, — подколола насчёт возраста, уже в десятый раз за сегодня — Матвей так мило бесился, сложно было удержаться. Я слышала, как он улыбается сзади:

— Я тебе покажу старенького…

— Осторожнее! — охнула я.

— Что такое? — он замер, не понимая, в чём дело.

— Тортик песком не засыпь… — прыснула я с его озабоченного тона. Матвей тоже хохотнул и азартно перехватил меня: перекинул через плечо, как мешок с картошкой.

— Песком, значит? Ну всё, конец тебе…

— Песочный? — совсем разошлась я, цепляясь за дверной косяк и давясь со смеху. Настроение было отличное. Последний месяц зимы подходил к своему завершению. Последний ледяной месяц! — ликовала я восторженно. — А потом солнце! Облака! Капель! И певчие птицы! И сочные зелёные листики! Глаза уже невыносимо скучали по зелени, по краскам. Я мечтала, как мы с Матвеем будем целыми днями шататься по парковым закоулкам, по незнакомым дворикам, есть морожку и подставлять лица горячему весеннему солнцу. Разумеется, в перерывах между учёбой и работой, и всякими непотребствами, вроде этого.

— Матвей! Ну пусти! — пищала я, приземляясь на одеяло. Он прыгнул сверху, но успел стянуть с меня только кофту — из прихожки раздался звонок домофона.

— Нас нет, — буркнул хозяин, не отрываясь.

Но таинственный посетитель не согласился — он уже прорвался в подъезд и затарабанил в дверь. Матвей игнорировал, прихватив мои запястья и ещё больше заводясь от злости. Я испуганно сопротивлялась:

— Погоди, может что-то случилось!..

— Без меня разберутся.

— А если это соседи?