Чтение онлайн

— ГИО, — произнёс он. — Мы вас ждали, лейтенант. Добро пожаловать в Группу испытательных операций! — Он протянул руку. — Я Питерсон. Все зовут меня Пит.

Мы пожали руки, и он подмигнул. — Слежу, чтобы вы не влипали в неприятности. — Он указал на серый металлический стол в углу. — Ваш, когда будете в городе.

Пит набрал номер на настольном телефоне.

— Ричардсон.

— Лейтенант МакДауэлл здесь, сэр.

— Зовите!

Пит указал в конец коридора.

— Дверь в дальнем конце.

Когда я подходил к двери, она открылась. Я узнал офицера, протягивавшего руку. Коммандер Дэн Ричардсон командовал «Pigeon» до моей службы на ней. Первоклассный специалист по спасению подводных лодок. Выбился из рядовых в офицеры, начав трюмным машинистом на дизельной субмарине. Дослужился до E-8, потом стал офицером ограниченной специализации — один из лучших. Слишком стар для атомного флота, сказали ему — и перевели на поверхность, в парк спасательных кораблей ВМС: механиком на «USS Sparrowhawk», стареющем спасателе из Чарлстона, Южная Каролина. Потом старпомом на «USS Ortolan» — новейшем катамаранном монстре, восточно-побережном собрате «Pigeon». Два года спустя принял командование «Pigeon».

— Дэн! — Я пожал ему руку.

— Мак! Добро пожаловать! — Он кивнул на термос. — Кофе?

Я кивнул. — Как мне нравятся мои женщины.

— Это многое покрывает, — засмеялся он, добавляя сливки и сахар.

Бывалый коммандер устроился в большом потёртом кожаном кресле за своим древним письменным столом из красного дерева и пригласил меня в кресло напротив. Я сел, прихлёбывая кофе.

— Что вы знаете об операции «Айви Беллз»? — спросил он без предисловий.

Я пожал плечами. — В общем-то ничего, кроме того, что у женатых ребят, похоже, кончаются браки. — Я отпил кофе. — И что это Мэр-Айленд, — добавил я.

Дэн кивнул и подвинул через стол бланк. — Подписываете жизнь. — Он не шутил. Следовало, что если я не уничтожу бумагу, которой подтираю задницу, меня ждёт расстрел — после того, как вздёрнут и пропустят через электрический стул. Я подписал и толкнул обратно. Да чёрт с ним. До этого у меня был допуск «Совершенно секретно — СИОП»; насколько более секретным может быть что-либо?

Как выяснилось — весьма.

Две недели спустя я стоял у пирса подводного флота на верфи Мэр-Айленд. Можно весь день рассказывать об этом месте — и не весь день даже, а целую неделю. Это невероятное место.

Мэр-Айленд лежит через гавань от Вальехо (произносится «ва-лей-хо»), в нескольких милях к северу от Сан-Франциско. Большинство пирсов параллельны берегу, и когда флот стоит на базе, зрелище великолепное — особенно ночью. От пирсов набережная тянется ровно примерно на четверть мили. Потом изумрудно-зелёные холмы поднимаются на несколько сотен футов, усыпанные строениями — одни новые, другие ещё довоенные. А на холмах — деревья повсюду, прекрасные, пышные, зелёные.

Я то и дело возвращаюсь к зелёному, потому что за исключением пары зимних месяцев окрестности Вальехо приобретают золотистый цвет, а деревья встречаются редко. Но Мэр-Айленд — Зелёный, с большой буквы.

Вокруг стоял шум деятельной верфи. Жужжание быстрых пил, сверлильных машин и прочих вращающихся инструментов наполняло воздух. Случайные вспышки сварочных дуг ненадолго отвлекали взгляд от открывавшегося пейзажа.

В общем, как я и сказал, я стоял на пирсе. Вещевой мешок — у ног, приказ в конверте — в руках. У выхода с базы я купил в автомате местную газету. Решил немного передохнуть — незачем появляться на борту взмокшим. Упёрся ногой в мешок и развернул газету к заголовку на второй странице: ПАЛТУС — БАЗОВЫЙ КОРАБЛЬ ДЛЯ ПЕРВОГО ГЛУБОКОВОДНОГО СПАСАТЕЛЬНОГО АППАРАТА ВМС.

Я ухмыльнулся, просматривая статью. Надо отдать должное пиарщикам Группы разработки подводного оружия. Они хорошо поработали. Базовый корабль для ГСА... люблю это!

Поскольку я только что прибыл с «USS Pigeon», ГСА и всю его систему поддержки я знал до последнего болта, клапана, переключателя и такелажной снасти. После катастрофы атомной ударной подводной лодки «USS Thresher» в 1963 году общество настоятельно требовало повышения безопасности субмарин. Старые корабли-спасатели подводных лодок ВМС получили широкую огласку, а их устаревшие спасательные колокола Мак-Канна не сходили со страниц газет по всей стране. Конечно, они были бесполезны глубже трёхсот футов и вообще применимы лишь при сохранности корпуса подводной лодки — но это не мешало им мелькать в прессе.

ВМС разработали программу «СабСейф», призванную ограничить количество прорезей в прочном корпусе субмарины и повысить безопасность во многих других отношениях. Тем временем некий Джон Крейвен — доктор Джон Крейвен — выдвинул фантастическую идею. Джон был непосредственно вовлечён в поиски «Thresher» и «Scorpion». Именно он лично нашёл «Scorpion». Это был Человек. Он имел выход на Вашингтонский Олимп. Он знал, что Советы проложили подводные кабели связи от своих сибирских ракетных испытательных полигонов через Охотское море к западу от Алеутских островов до крупной военно-морской базы в Петропавловске-Камчатском, и далее на юг — к Владивостоку. Кабели лежали на глубинах от 400 до 1000 футов.

Идея Крейвена была дерзкой, мягко говоря. Поскольку Конгресс и общественность живо заинтересовались спасением подводников, потерпевших аварию, он предложил создать современную программу спасения подводных лодок — с парой новейших катамаранных судов-носителей, несущих маленькие ГСА, способные состыковываться с аварийной субмариной и спасать запертых внутри. Кроме того, он предложил переоборудовать несколько атомных подводных лодок в альтернативные носители для этих мини-субмарин. Неважно, что большинство атомных субмарин действуют в водах глубже предельной глубины их разрушения. Если подлодка тонет — это как «Scorpion»: кормовой отсек проламывается насквозь до отсека реактора в средней части. Неважно, что ГСА в принципе не могут работать на глубинах, где обычно действуют атомные субмарины.

Вот в чём гениальность замысла Крейвена. Всё это было тщательно выстроенным прикрытием. И я имею в виду — тщательно. Люди, командовавшие «Pigeon» и «Ortolan», а также подводными лодками-носителями, понятия не имели о том, что происходит на самом деле. Они проглотили легенду — с потрохами. Впрочем, и я в том числе — до судьбоносного разговора с Дэном.

Итак, подлинная цель всей операции заключалась в том, чтобы создать законный повод для выхода подводной лодки в море с ГСА на кормовой палубе. И это действительно происходило регулярно, под тщательно срежиссированные PR-фанфары. Параллельно, однако, в море периодически выходила другая подводная лодка — тоже оснащённая ГСА, только этот «ГСА» на самом деле был барокамерой насыщенных погружений, замаскированной под спасательный аппарат.

Задача этих людей состояла ни в чём ином, как в том, чтобы поднимать со дна фрагменты советских ракетных боеголовок в зоне падения на испытательном полигоне в Охотском море и подключаться к советским подводным кабелям связи, пролегавшим по дну в этом районе.

Это было сверхсекретно. Никто об этом не знал, за исключением весьма узкого круга: Президент, министр обороны, министр ВМС, один адмирал, Крейвен, крошечный контингент при СУБДЕВГРУВАН, часть экипажа подводной лодки и водолазы. Скажу вам — такой степени секретности я никогда в жизни не сталкивался.