Чтение онлайн

Мы холодно поздоровались.

Куда приятнее было обменяться рукопожатиями с великолепной троицей, лучшими гонщиками Норвегии в классе «Звездный», занявшими столик в углу у бара.

Напряженное ожидание достигло предела, когда наконец появился Билл Маккэй со своей свитой. Его сопровождали Микаэль Леффлер, Томас Марк, Анетта Кассель и Мона Лиза. Анетта Кассель была вооружена прелестной улыбкой и блокнотом для стенографирования. При виде нее Пер Таннберг тихо присвистнул, давая волю своему восхищению.

– Если Таннберг нашел своего пса, примите мое «добро пожаловать» в Марстранд, – начал Билл, прислоняясь широкой спиной к стойке бара.

Черная рубашка и такие же брюки плотно облегали его тело. Ворот рубашки был расстегнут, и над зарослью черных с проседью волос на загорелой груди висел талисман – серебряный кулак.

– Всем вам известно, ради чего мы собрались сегодня в Марстранде, – продолжал он, обводя собравшихся взглядом. – Перед нами поставлена задача, которую я поклялся себе выполнить во что бы то ни стало. А потому мне и решать, как это будет сделано. Все, чем мы тут будем заниматься, преследует одну цель. Мы тренируемся не для того, чтобы участвовать в гонках Кубка «Америки». Мы тренируемся, чтобы выиграть кубок. Обратите внимание на это различие. Выиграть Кубок «Америки» – наша единственная цель. Это подразумевает упорный труд. Каждого из вас. Вы, как говорится, отобраны поштучно. Группа индивидуалистов, из которой я сделаю сплоченный коллектив… Тренировки превратят вас в механических кукол, молниеносно выполняющих команды. Решения на претенденте принимаю я, и думать за всех буду я. Сейчас нас здесь двадцать два человека. На претенденте пойдут одиннадцать. Морган Линдберг отвечает за паруса, я – рулевой. Остается девять мест. Вам предстоит бороться за эти места. Лучшие из вас последуют со мной через Атлантику. Вопросы есть?

Глаза Билла переходили с одного столика на другой.

– Черт возьми! – Ян Таннберг выругался вполголоса, но в мертвой тишине каждый его услышал.

– В дальнейшем будете говорить только по-английски, – сказал Билл. – Даже между собой. Каждая деталь должна быть запечатлена в вашем сознании на этом языке. Вам придется думать по-английски, чтобы безошибочно воспринимать все команды.

– Ты собираешься превратить нас в крепостных роботов? – спросил с издевкой в голосе Финн Енсен, один из компании датчан.

– Почти, – невозмутимо ответил Билл.

Финн что-то пробормотал своим товарищам, глядя исподлобья на Билла Маккэя.

– Есть еще вопросы?

– Пока нет, – угрюмо произнес Финн.

По знаку Билла Мона Лиза поднял с пола большую картонную коробку и поставил ее на свободный столик перед стойкой.

– Анетта, будь добра, раздай фуфайки… – сказал Билл.

– С удовольствием, – отозвалась она, одаряя всех нас улыбкой. И поднялась со стула, отлично сознавая, что публика любуется каждым ее движением.

Эту женщину не надо было учить, как привлекать внимание мужчин.

Анетта Кассель извлекла из коробки кипу желтых фуфаек. Ворсистые спортивные фуфайки с крупными черными номерами на груди и на спине, вроде тех, что надевают игроки в американский футбол. Я спрашивал себя, в чем смысл этой затеи.

С кошачьей грацией Анетта обошла столики, раздавая фуфайки. Всем, кроме Петера, Георга, Мартина и меня; что за чертовщина!..

Но в отдельной упаковке лежали еще четыре фуфайки.

– Номер два – Моргану, – скомандовал Билл. – Мартину – номер три, Петеру – двенадцатый, Георгу – тринадцатый.

С чарующими манерами гейши Анетта Кассель выполнила его указания.

– К сведению любопытствующих, фуфайка с номером один – моя, – известил Билл, смеясь.

Мы и сами это сообразили, так что его остроумие не было оценено.

– Размеры большие, – продолжал он. – Фуфайки будут надеваться поверх спасательных жилетов во время тренировок.

– А номера зачем? – спросил Ханс Фох.

– Чтобы проще было отдавать команды на борту, – сухо ответил Билл.

Вполне логично. Правда, в то же время номера как бы означали, что из людей с разными характерами, именами, личностью мы начинаем превращаться в лишенные собственной воли безликие существа.

– Итак, вы делитесь на две группы. В первой группе номера со второго по одиннадцатый. Здесь старший – я. Морган Линдберг – мой помощник. Второй группой, номера с двенадцатого по двадцать третий, руководит Петер Хольм. Он рулевой и командир экипажа. Его помощник – Георг. Чтобы различать обе группы, назовем мою «Папенькины мальчики», а группу Петера «Маменькины сынки».

На сей раз Билл был вознагражден дружным смехом, и атмосфера сразу потеплела.

– Распределение Моргана и Георга по группам означает, что на каждой лодке будет свой парусный мастер, – пояснил Билл. – Это важно.

Он снова сделал паузу, чтобы собравшиеся могли задать вопросы.

– Сколько будут длиться тренировки в первом году? – снова раздался голос датчанина Финна Енсена.

– До конца октября.

– Без перерыва?

– Без перерыва. Поскольку сейчас на воде у нас только «Конни», в день проводим две тренировки по четыре часа каждая. «Конни» выходит в море независимо от погоды. Одна группа отчаливает в восемь утра. В двенадцать часов ее сменяет вторая группа и работает до четырех. Остающиеся на берегу ежедневно два часа посвящают физическим тренировкам и два часа теоретическим занятиям под руководством своего командира экипажа.

– У тебя и свободные вечера расписаны? – едко осведомился Финн.

– Слово тебе, – обратился с улыбкой Билл к Анетте Кассель. – Что можешь предложить?

– Мы приобрели несколько шахматных досок, – серьезно ответила Анетта.

– Черт возьми! – воскликнул Ян Таннберг, натягивая через голову свою желтую фуфайку. – Запомни номер шесть!.. Уж я постараюсь тебя заматовать!

– Я никогда не проигрываю, дружок. Разве что соглашаюсь на ничью.

Финн Енсен не унимался:

– В субботу и воскресенье мы свободны?

Лицо Билла посуровело.

– Это зачем?

– Я не намерен отказываться от личной жизни.

Наступила леденящая тишина. Двое скрестили взгляды. Лицо Билла было спокойно, невозмутимо, взгляд – холодный. Финн смотрел задиристо, даже слегка ядовито. Все мы ощущали, как накаляется атмосфера в зале. Братья Таннберг и сидящий рядом со мной Георг уставились в пол. Мне было решительно не по себе.

– Моне Лизе забрать фуфайку датчанина… – бесстрастно распорядился Билл.

Он не стал называть Финна Енсена по имени.

Пожав плечами, Мона Лиза взял фуфайку Финна, лежащую на столике датчан. Его кривая улыбка плохо отвечала ситуации.

– За компенсацией обратись к адвокату Марку, – стальным голосом произнес Билл. – Впредь мы не будем посягать на твою личную жизнь.

– Уж не сам ли Господь Бог со мной говорит? – презрительно фыркнул Финн.

– Если это необходимо для выигрыша Кубка «Америки» – о'кей, я Господь Бог. – Билл сделал короткую паузу. – Твое отношение к этому проекту в корне неправильно, можешь укладывать свои вещи и оставить нас.