Чтение онлайн

– Привет, Морган.

– Привет.

– Как дела?

– Не жалуюсь. Я сел за свободный столик в дальнем углу у окна.

– Бифштекс, да не пережаривай, – сказал я Карин, старшей среди официанток «Шез Амис» – И рюмку водки.

– Какой-то ты растрепанный. Выходил в море?

– Почти. Только на берег.

Карин уплыла на кухню, а я закурил.

Тревога, овладевшая мной в Марстранде, еще не улеглась. Зрелище парусов «Интрепида» преследовало меня. Конечно, я с самого начала понимал, что речь пойдет не о какой-нибудь синекуре. И все же гора зеленых дакроновых мешков напугала меня.

Оставалось положиться на Георга. Вот уж кто ничуть не испугался. Как будто ему заказали пошить паруса для детского монотипа «Оптимист». Типичная реакция островитянина, личность которого складывалась в тесном общении с морем.

Я смял сигарету, терзаемый беспокойством. Сейчас меня меньше всего на свете тянуло в домашнее уединение.

Около гардероба висел телефон-автомат. Поторговавшись с самим собой, я в конце концов капитулировал.

Выслушав семь долгих сигналов, сердито повесил трубку и выковырял пальцем свою монетку. Проклятие! Моники нет дома.

Я вернулся к столику, освежил в памяти басню про лису и виноград и заключил, что мне повезло с телефоном. Не так-то просто было бы сказать Монике о моем решении. Еще успеет все узнать.

Бифштекс ничем не отличался от всех прочих шведских бифштексов – малость пережарен, жестковат, вдоволь лука и слишком много соуса.

– Это место свободно?

Передо мной стоял высокий сутуловатый мужчина с объемистой грудной клеткой, в грубошерстном костюме с узором елочкой. Зачесанные назад волнистые пепельные волосы окаймляла седина на висках и над ушами. Несмотря на сутулость, в нем чувствовалась изрядная физическая сила. В меру морщинистое лицо позволяло заключить, что ему около сорока пяти лет. Приятная улыбка, в правой руке – зонт, в левой – портфель.

Я поглядел вокруг. В свободных столиках не было недостатка. Я молча поднес к губам свою рюмку.

– Разрешите? – Он учтиво указал зонтом на стул напротив меня. И повесил зонт на спинку, не дожидаясь ответа.

– Конечно, пожалуйста… – удивленно молвил я и проглотил очередной кусок бифштекса, глядя, как незнакомец опускается на сиденье.

– Кофе! – крикнул он проходившей мимо Карин. Затем обратился ко мне, улыбаясь: – Ненастная погода.

– Верно, – отозвался я, кромсая ножом бифштекс.

– Ненастная для господина Линдберга, – продолжал незнакомец, чем-то похожий на дворецкого. Улыбка исчезла с его лица.

– Это почему же?

– Кто служит по страховой части, сразу чувствует такие вещи.

– Я-то думал – вы метеоролог.

Моя попытка сострить не была оценена.

– Мне надобно убедиться в надежности личного и экономического положения господина Линдберга. В этом смысле можно сказать, что я служу по страховой части.

Он достал из портфеля пачку бумаг и положил на стол. Счета от компании «Дакрон».

– Три дня прошли. Будем подводить итог, господин Линдберг?

Уж не Голос ли передо мной? Возможно. Но я не был в этом уверен. Телефоны часто искажают голоса.

– Что вам нужно от меня? – спросил я.

– Деньги. Шестьдесят две тысячи крон. Не выходя отсюда.

Куда девалась любезная мина дворецкого. Он отлично знал, что у меня нет при себе таких денег. Я молчал.

– Мы постановили востребовать долг, поскольку вы не оправдали наших надежд, ведете себя неразумно… Однако вам еще не поздно изменить свое решение, господин Линдберг.

Маленькие колючие глаза вопросительно смотрели на меня.

– Катитесь к черту!..– рявкнул я.

Он помолчал, соображая, стоит ли повторить атаку, затем пожал плечами, сокрушенно покачал головой и положил счета обратно в портфель.

– Сожалею, господин Линдберг… Ваша жизнь застрахована?

Как же мне хотелось врезать ему!

– Что ж, до свидания, господин Линдберг… – Учтивый господин поднялся, собрал свое имущество и направился к выходу. – Господин Линдберг заплатит за мой кофе!

Эти слова были обращены к Карин, которая недоуменно глядела на нас из-за стойки.

Я дожевал бифштекс, не чуя вкуса. Во мне клокотала ярость. Вот и Моника куда-то запропала!..

Я расплатился за трапезу, включая кофе Учтивого господина, и вышел из «Шез Амис».

На улице стоял кромешный мрак. Леденящий ветер посвистывал в кустах перед рестораном. Сухо шуршали голые ветки. Погода и впрямь была ненастная.

Я отворил дверцу машины и втиснул под руль свои длинные ноги. Поспешно захлопнул дверцу, зябко поеживаясь. И вставил ключ в гнездо.

Подняв взгляд на зеркальце, я различил на заднем сиденье два силуэта. В ту же минуту что-то стиснуло мою шею. Что-то тонкое и острое. Сердце сжалось от страшного предположения, что это проволока для резки сыра. Которая запросто рассечет мне горло и шею. Я дернулся; кожу обожгла резкая боль.

– Не рыпайся, черт дери… Сиди спокойно, парень… – приказал гортанный басовитый голос.

Я не смел повернуться. И уже ничего не видел в зеркальце. Сидел неподвижно, словно статуя. Проволока для резки сыра? Вряд ли. Гитарная струна? Во всяком случае, что-то металлическое.

Я осторожно перевел дух. Боль уколола кадык.

– Поехали, парень… – услышал я новое распоряжение.

Одновременно давление на шею малость ослабло. Как будто ее обнимало тесное ожерелье. Правда, не совсем обычное.

Я дал газ, и машина тронулась с места.

– Едем в гавань Саннегорд. Небось дорогу знаешь? Я кивнул, и снова удавка врезалась в кожу. В машине явственно пахло водкой. Один из моих пассажиров тяжело сопел, будто во сне. Я снова различил в зеркальце контуры двух человек. Один – массивный, коренастый, другой поменьше ростом, щуплый.

Мы ехали молча. Я следил за уличным движением, осторожно поворачивая голову через боль. Позади остался крепостной ров, мы пересекли площадь Королевы, миновали гостиницу «Эггерс» и выехали на Хисинг-ский мост. Удавка неотступно напоминала о себе.

Приступ кашля выдал курильщика в одном из пассажиров. И снова наступила тишина.

Вот и гавань.

– Сворачивай на набережную и остановись за соляными пирамидами…

Фары моего «комби» осветили пустынную пристань. Ни души. И ни одного судна у причала. Около черной складской постройки высились две соляных пирамиды. Я остановил машину.