Операция «Ракета»
Шрифт:
Но бьется в руках майора автомат, строчит без умолку пулемет Сапронова.
– Держись, хлопцы!
– вскакивает комиссар и, размахнувшись, с силой бросает гранату в набегающих врагов. Следом летят гранаты партизан.
Заклубилась разрывами, вздыбилась перед швабами словацкая земля. И в это время в тылу у немцев загремели гранатные разрывы, залились длинными, захлебывающимися очередями автоматы, тяжело ухнули два сильных взрыва. «Ящики с минами рванули!… Молодец, Лихачев», - отметил про себя майор.
Эсэсовцы, услышав грохот боя у себя в тылу, опрометью кинулись от партизанских окопов за холмы.
На землю опускалась ночь. В небе замерцали холодные звезды, почернел лес.
Прошел час. Немцы не наступали. Лишь ракеты то и дело распарывали темень ночи яркими вспышками огней. Видно, противник побаивался ночной атаки партизан и для храбрости освещал ракетами местность, да изредка тарахтел для острастки пулемет.
Из Калиште в окопы партизан пришли женщины, мужчины со свертками, кастрюлями, сумками. Они принесли своим защитникам горячий ужин, молоко, бинты. Тяжелораненых унесли в партизанский лагерь.
Ужин подходил к концу, когда в полном составе вернулась группа Лихачева. Командир коротко доложил:
– Стрелять не будет!
Ночь для партизан прошла спокойно, а немцам не удалось сомкнуть глаз. Три группы разведчиков то с одной, то с другой стороны налетали на карателей, поднимали стрельбу, кричали «ура!», будто шли в атаку, вызывая на себя бешеный огонь противника. А сами спокойно лежали в это время в укрытии под самым носом эсэсовцев. Две другие группы собрали все оружие на поле боя, а заодно и боеприпасы.
Трое суток дрался на подступах к селу отряд. На рассвете четвертых суток эсэсовцы отошли, так и не сломив оборону партизан. По данным разведки, каратели понесли большие потери.
А через сутки отряд вернулся в лагерь.
ШТУРМБАННФЮРЕР ОТТО СКОРЦЕНИ
Черные тучи плыли над Прагой. Холодный ветер гнал по улицам порыжевшие листья, обрывки объявлений, на которых мелькало слово «расстрел». Обергруппенфюрер Франк стоял возле окна в своей резиденции, заложив руки за спину. Невесело было на душе у министра. На днях фюрер потребовал увеличить выпуск продукции на военных заводах Чехословакии, а тут что ни день, то новые сообщения о диверсиях партизан. Часть предприятий простаивает из-за отсутствия сырья. Многие дороги разрушены, перевозки по ним затруднены. Некоторые заводы выведены из строя в связи с нехваткой электроэнергии: взорваны линии электропередач… Вчера руководители гражданской администрации Праги жаловались, что город остался практически без топлива. Они не знают, что делать и как выйти из этого положения. Безобразие!… Дожили, что высший руководитель СС и полиции, германский государственный министр и государственный секретарь должен думать, где и как достать топливо!…
– Герр обергруппенфюрер!
– Что вам нужно, гауптман?
– Франк повернулся к адъютанту.
– Начальник оперативного отдела…
– Он был у меня утром… Что там у него случилось?
В кабинет вошел встревоженный полковник.
– Чем порадуете?
– хмурая улыбка скользнула по губам Франка.
– Провал, герр обергруппенфюрер, - встревоженно заговорил полковник.
– Сорвана операция «Д».
– Присаживайтесь, полковник. Давайте выпьем сначала коньяку… - Франк прошелся по кабинету, сел за стол.
Ошарашенный неожиданным спокойствием обергруппенфюрера, полковник присел на стул против шефа, не сводя с него глаз. Франк молча курил сигару, ожидая пока гауптман нальет в стопки коньяк.
– Герр обергруппенфюрер… - попытался было снова заговорить полковник.
– К дьяволу, полковник! К дьяволу все операции хоть на пять минут!… - яростно выкрикнул Франк.
– Я устал от сплошных провалов, кошмара диверсий и этих банд, с которыми не может справиться даже армия!… Гауптман! Какого черта вы льете мне «мартини» в стопку?! Что я вам, семнадцатилетняя девица?!
– Герр обергруппенфюрер!… Профессор просил вас воздержаться. Ваше сердце…
– К дьяволу вашего профессора!… Не все ли равно, лопнет сердце от коньяка или нас повесят эти бандиты?!
– На лбу Франка выступили капельки пота, лицо покрылось бледными пятнами.
Залпом выпил он стопку коньяку, бросил в рот ломтик лимона и, затянувшись сигарой, откинулся на спинку кресла:
– Пейте, полковник, и рассказывайте…
Полковник отпил из стопки и, глянув на порожнюю бутылку, заговорил:
– Только что наши агенты сообщили, что отряд разоблачен, захвачен партизанами, а командир расстрелян…
– Кто виновен в провале?…
– Установить не удалось, герр обергруппенфюрер… Думаю, что произошло какое-то недоразумение, случайность, иначе бы чекисты не раскрыли наш отряд, - сказал полковник.
– Случайность?!
– Франк встал из-за стола, бросил в пепельницу окурок сигары.
– Вы же разведчик, полковник! Ваш учитель, кажется, штурмбаннфюрер Скорцени?…
– Так точно, герр обергруппенфюрер, - поднялся полковник.
– Как же вы, разведчик, не знаете, что в нашем деле случайностей не бывает?
– Франк подошел близко к полковнику и испытующе посмотрел на него.
– Вы слышали когда-нибудь об ученом Пастере?… Он пришел к выводу, что случай помогает только людям с подготовленным умом… Помните, как Морской и его начальник штаба одурачили офицеров эсэсовской дивизии? Случай?… Да!… Но его можно объяснить тем, что офицеры этой дивизии оказались людьми без фантазии, с тупым умом… Иначе бы они заметили, что машина идет со стороны повстанческой зоны и сейчас бы мы уже забыли думать об этом Морском… Взять командира и его начальника штаба - это же обезглавить часть!…
Выслушав, не мигая, эту пространную речь, полковник хрипло сказал:
– Агент, находящийся в отряде Морского, передал, что командный состав пользуется авторитетом партизан и бдительно охраняется ими. Поэтому убрать офицеров пока не представляется возможным…
– Боится за свою голову?… Передайте агенту, что от него ждут решительных действий… И пусть уточнит местонахождение лагеря Морского.
– Хорошо, герр обергруппенфюрер.
– Передайте все ваши новости штурмбаннфюреру Скорцени…
Вечером следующего дня в резиденции Франка появился высокий широкоплечий штурмбаннфюрер, с лицом, изуродованным шрамами, что придавало ему мрачный вид, так соответствующий его жестокой натуре и всей его страшной славе «личного палача фюрера», «черного демона». Это был Скорцени.
Скорцени вылетел в Прагу, как только получил сообщение о последних событиях в Словакии. Войдя в кабинет Франка, сходу заявил, что имперское управление службы безопасности весьма обеспокоено положением дел в этой оккупированной стране, через которую проходят коммуникации великой армии фюрера, имеющие жизненно важное значение для восточного фронта Германии.