Чтение онлайн

– Вам надо возвращаться назад, - не глядя на него, сказал Епишев, вновь принимаясь за свои записи. Редкий случай увидеть, как начальник работает.

– Домой я могу заехать?
– попытался в последний раз, хоть косвенно, выйти на причину своего странного вызова в Москву Заплатин.

– Конечно, - не понял Алексей Алексеевич подоплеки.
– Самолетов в ваши края теперь будет много, так что с отправкой проблем не станет.

"Да нет уж, хоть день, но дома побуду", - подумал Василий Петрович.

Необходимое послесловие. Епишев не случайно произнес эту фразу насчет самолетов. В этот день, 10 декабря, министр обороны отдал приказ, вернее устное распоряжение, о начале формирования 40-й армии.

Утром Заплатина вновь срочно вызовут к Епишеву. Тот возьмет его с собой к министру обороны. Устинов вначале будет занят, потом уедет почти на два часа, предупредив, чтобы ждали его. Вернувшись, пригласит Василия Петровича в кабинет, протянет шифровку.

Заплатин вначале прочтет подпись - "Представитель КГБ", и, уже почти зная, что там написано, пробежит ее глазами. Да, все то же: в Афганистане все рушится, Амин занимает все более проамериканские позиции.

– Я бы своей подписи здесь не поставил, - протянет документ обратно Заплатин.

– Почему? Вот поговорите с такими, - скажет Устинов сидевшему тут же Епишеву. Алексей Алексеевич неодобрительно покачает головой, но Заплатин решительно повторит:

– Я не могу согласиться с тем, что написано в этом донесении. Давайте пригласим сюда автора шифровки и вместе будем разбираться по каждому факту.

– Вот видите, вы там, на месте, никак не разберетесь между собой, а нам здесь за вас принимай решение, - в сердцах воскликнет Устинов. Захочет еще что-то сказать, но передумает: - Вы свободны.

Выйдя из кабинета министра, Василий Петрович увидит знакомых офицеров в полевой форме. Узнав, что большая группа оперативников срочно вылетает в Ташкент и Термез, начнет о чем-то догадываться. Однако еще через день ему совершенно неожиданно порекомендуют вместо Афганистана поехать в те военные училища, где обучаются афганцы, - посмотреть жизнь и быт.

"Сказали бы просто, что хотите убрать не только из Афганистана, но и из Москвы".
– После выяснения всех подробностей с "обращением дочери в ЦК" Заплатин начал смотреть на происходящие вокруг него события немного глубже.

Вернувшись из поездок по училищам, доложил о результатах. Как и ожидал, доклад его никому не был нужен: все уже работали на Туркестанский округ. А когда официально будет объявлено о вводе войск, Епишев пригласит Заплатина к себе:

– Ну, знаешь, что произошло?

– Слышал.

– Надо срочно возвращаться туда. Обстановка, и особенно политическая, сложная.

– Она другой и не может быть. Но можно свое мнение?

– Конечно, пожалуйста.

– Товарищ генерал армии, я бы не хотел возвращаться в Афганистан. Мое присутствие там нецелесообразно.

– Это почему же? Ты ведь прекрасно разбираешься в обстановке, а посылать кого-то нового...

– Сейчас, с приходом к власти Бабрака Кармаля и "Парчам", придется круто поворачивать руль в политике в другую сторону. Я этого не смогу сделать, потому что работал с другими людьми. За свою шкуру не дрожу, но делать мне в Афганистане больше нечего.

Устинов, как ни странно, поймет и поддержит Заплатина. Епишев, правда, намекнет:

– Но лететь-то все равно придется, Василий Петрович. У вас же там жена, вещи.

– Товарищ генерал армии, я не хочу лететь туда даже по этому поводу.

– Хорошо, больше не будем возвращаться к этой теме. Я скажу, чтобы передали Магометову и Тутушкину, пусть они помогут собраться вашей жене.

К сожалению, генерал-майор Тутушкин, заместитель Магометова, еще до этого получит указание из КГБ ничего не сообщать жене Заплатина - ни зачем он вызван в Москву, ни почему не возвращается. Постепенно среди советников родились слухи: Заплатина исключили из партии, разжаловали из генералов, а сам он находится под следствием. Жена бросится к его рабочему столу, сожжет все, что было написано мужем за время работы в Афганистане. А написано было очень много...

Заплатин стал первым, кто выразил свой протест против ввода войск в Афганистан. Академики Богомолов, Сахаров с их письмами будут после, Заплатин же, коммунист, политработник, генерал, отказался ехать служить туда. Для конца семидесятых годов - тягчайшее преступление. Однако никто его за это не выгонял из армии и партии. Служил еще несколько лет. Первый афганец, которого он встретил через одиннадцать лет, был его подсоветный Экбаль Вазир. Но об этом уже упоминалось...

Глава 23

ПОДНЯТЬ БЕЛОРУССКУЮ ДИВИЗИЮ.
– НАПРАВЛЕНИЕ - ЮГ.
– ВЫЛЕТ "МУСУЛЬМАНСКОГО" БАТАЛЬОНА.
– ЕЩЕ ОДНО ПОКУШЕНИЕ НА АМИНА.

– "РУКОВОДСТВОВАТЬСЯ СТАТЬЕЙ 51 УСТАВА ООН...".

13 декабря 1979 года. Москва. Генеральный штаб.

Военные - единственные, кем страна имеет право рисковать. И 12 декабря, приняв решение на ввод войск, политическое руководство пошло именно на это.

13 же декабря помимо всех остальных событий Огарков срочно вызвал к себе командующего ВДВ Дмитрия Семеновича Сухорукова. Тот со штабом ВДВ инспектировал дивизию, расположенную в Белоруссии, но начальник Генштаба повторил:

– Все отставить. Прибыть немедленно.

Через два часа Сухоруков уже был в Москве и докладывал маршалу о своем прибытии.

– Для одной из твоих дивизий будет поставлена задача. Боевая задача, тут же уточнил Огарков, потому что десантники вечно выполняли какие-нибудь задания, - Какую лучше поднять?

Сухоруков думал, что начальник Генерального штаба продолжит постановку задачи или хотя бы в общих чертах пояснит, что ждет дивизию, в каком регионе, сроки готовности, но Огарков, замолчав, испытующе глядел на него.

Однако ответить Дмитрий Семенович не успел. В кабинет вошел командующий военно-транспортной авиацией, и Огарков, кивнув на Сухорукова, так же двумя фразами озадачил и летчика:

– Десантники получают боевую задачу. С учетом дислокации вашей авиации на аэродромах, какую из их дивизий мы сможем поднять в воздух с наименьшими проблемами? В первую очередь имеется в виду время и скрытность.

Командующие посмотрели друг на друга, молча подошли к столу, на котором топорщилась свежими склейками карта. Вгляделись каждый в свои точки.

– На сегодня больше всего самолетов у меня в Белоруссии, - первым доложил летчик.

– Дмитрий Семенович?
– потребовал ответа Огарков у Сухорукова.
– Что вы скажете о своей белорусской дивизии?