Чтение онлайн

На хинди.

23 декабря 1979 года. 20.30.

В Вашингтоне выражают озабоченность в связи с известиями о концентрации на границе с Афганистаном Советских Вооруженных Сил.

Американские чиновники утверждают, что в настоящее время на границе с Афганистаном сосредоточены и находятся в боевой готовности 30 тысяч советских солдат и инструкторов".

Вторая половина декабря 1979 года. Термез.

На правом, заросшем камышом берегу Амударьи заканчивались последние приготовления к броску на афганскую сторону. Основной состав 40-й армии призванные из запаса отцы семейств. Поначалу, оторвавшись от дома, жен, работы, они прошли широким фронтом по всем близлежащим магазинам, но результаты этой ходки нанесли сокрушительный удар по "партизанской" вольнице: еще неделю назад по личному указанию Рашидова в Термезском районе на весь период сборов ввели сухой закон.

Волей-неволей пришлось заняться делом, которого наваливалось все больше и больше. Непрерывно шли из колхозов и городов машины. Прилетели Соколов и Ахромеев; поставив свой КП на берегу реки, на виду у всего лагеря, затянули гайки дисциплины так, что приписники начали ходить не только строем, но и в ногу.

Напряженно работали штабы. Составлялись списки личного состава: военный педантизм требовал передать пограничникам пофамильные списки убывающих за границу. По аэрофотоснимкам намечались пути выдвижения колонн. Командиры, выросшие в погонах и должностях в будние серые дни, почувствовав дело, дело сложное, но вроде бы без особых опасностей, окунались в него с головой и страстным желанием наконец-то доказать, чего они стоят. Государственная политика соединялась с человеческими слабостями, и уже трудно было представить силу, которая могла бы перевернуть или остановить ход истории. Еще значило что-то слово Брежнева, но к этому времени, к сожалению, он полагался во всех делах на свое окружение. А придворная камарилья, более всего боявшаяся перемен в верхних эшелонах власти, не давала усомниться: все, что во благо революции, законно. Этому учили Маркс и Ленин. Поэтому надо спасать вторую Монголию. А спасая ее, решим заодно и множество стратегических задач в данном регионе.

И получили уже понтонеры задачу наводить переправу: строительство моста Дружбы от советского Термеза к афганскому городу-складу Хайратону только началось, пограничные катера для переброски армии были каплей в море, и два берега сцепляли металлическими звеньями понтонов. Вот тут-то и узнали армейцы, что имеет Амударья и другие названия - Джейхун, то есть "бесноватая", а также "место крови" (джей - место, хун - кровь). Да только что нам символы, когда задача поставлена, а мы все сплошь - атеисты? И хотя Аму раз за разом размывала песок в местах сцепления моста с берегом, понтонеры тут же принимались за работу снова. В конечном итоге выручил местный опыт приписников: по их совету берега укрепили камышом, и мост лег надежно и прочно.

Успокоились на время и оставшиеся зимовать в водах реки утки да гуси, а на притаившийся лагерь в ожидании смотрели лишь палатки командного пункта опергруппы Генштаба да издали темная голова Орлиной сопки - самой жаркой точки в Советском Союзе, отмечавшей два года назад температуру свыше 73 градусов. Жаркое место. Впрочем, символы в самом деле здесь ни при чем...

Менее интенсивно, вторым эшелоном - это если вдруг потребуется, готовилась мотострелковая дивизия в Кушке. У нее не предвиделось особых сложностей: путь до Герата и Шинданда предстоял по отличной равнинной трассе. Ни хребтов, ни перевалов - прогулка35.

А вот на аэродромах подскока среднеазиатского узла маялась неизвестностью десантная дивизия полковника Рябченко. Кончались прихваченные с собой сухпайки, солдаты ходили небритые, невыспавшиеся, нервные - ну куда таких вести в бой? И комдив в конце концов вышел на связь с командующим войсками Среднеазиатского округа генерал-полковником Лушевым: прошу полевые походные кухни, душевые, кровати.

Командующий сам прилетел к десантникам:

– А куда это вы направляетесь?

– На учения. В Монголию, - судя по вопросу, командующий не знал об афганском варианте, и комдив назвал первую вспомнившуюся страну.

– Куда? Да вы хоть знаете, где она, Монголия? Через Китай, что ли, полетите? Вечно вы, десантники, со своими шуточками. А почему в дивизии все без погон?

– Так определили форму одежды на период учений.

– Анархия, - бросил Лушев, улетая в Алма-Ату. А там уже и его ждала новость: Генеральный штаб поднял по тревоге один из полков, стоявших близ границы с Афганистаном.

24 декабря рано утром Рябченко созвонился с Сухоруковым:

– Товарищ командующий, дайте хоть какую-то определенность.

– А куда бы ты хотел лететь?

– Конечно, домой. В Витебск.

– Ну что ж, видимо, твое желание сбудется. Готовься потихоньку домой.

Ответ Сухорукова был не случаен: сомнения в применении войск все еще бродили в недрах Министерства обороны хотя бы уже потому, что ограниченному контингенту до последней минуты так и не была поставлена конкретная задача. Однако в это же самое время в Кабуле проходило совещание, которое наконец и расставило все точки над "i".

Глава 24

"НАЗНАЧАЕТСЯ ОПЕРАЦИЯ "ШТОРМ".
– ВЫСТРЕЛЫ ПРОЗВУЧАЛИ РАНЬШЕ.
– СМЕРТЬ АМИНА.
– ВОЗВРАЩЕНИЕ "МУСУЛЬМАНСКОГО" БАТАЛЬОНА.
– ПОЗДРАВЛЕНИЕ Б. КАРМАЛЮ.

24 - 25 декабря 1979 года. Кабул.

Усаживались долго: кабинет представителя КГБ Бориса Ивановича (фамилию нет смысла называть, все равно она вымышленная) оказался небольшим, не хватало и стульев. Справа от хозяина сел Магометов, поближе к начальству протиснулся и советник при Джандаде полковник Попышев. Несколько комитетчиков вошли со своими стульями и сели у стены. Василий Васильевич Колесов, его заместитель по "мусульманским" делам, подполковник Швец и майор Халбаев заняли места у входа.

Больше и заметнее всего нервничал Магометов. Пять дней назад, 19 декабря, ему позвонил Устинов.

– Как идет подготовка к операции "Шторм"?
– после традиционных "как дела" спросил министр обороны.

– Какой "Шторм"?
– не понял Солтан Кеккезович.

– Как "какой"?
– удивился в свою очередь Устинов.
– Вы что, не знаете о предстоящей операции?

– Не знаю, товарищ маршал.

– Вам звонил Андропов?

– Никак нет.

– А его представитель, товарищ Иванов, что-нибудь говорил?

– Тоже нет.

– Да-а, - протянул министр.
– Ладно, это наши неувязки. Узнайте все у Иванова, вникните во все детали и знайте, что за ход операции отвечаете лично вы. До свидания.

– Ни о какой операции я не знаю, - попытался сделать удивленное лицо Иванов, когда Магометов приехал к нему в посольство.

– Как не знаете? Мне звонит министр обороны, член Политбюро и ставит задачу, а вы делаете вид...

– Да какая там операция, - махнул рукой, сдаваясь, комитетчик.
– Так, по мелочам. Чисто наше, специфическое.

"Мелочи", однако, оказались существенными. Уже на следующий день, 20 декабря, пришло указание Генштаба перебазировать из Баграма в Кабул "мусульманский" батальон. В тот же день Иванов наконец раскрыл карты: в Кабуле в ближайшее время должна поменяться власть, и задача советников - не допустить кровопролития и междоусобицы во время этой смены. По возможности изолировать, а где нужно, отстранить от командования войсками афганских офицеров, если они попытаются поднять людей. Дворец Амина, мосты, радио, телевидение, банки и тому подобные атрибуты всякого переворота блокирует батальон Халбаева. Самим Амином занимается группа полковника Бояринова, составленная из представителей Комитета госбезопасности и которая присоединилась к "мусульманскому" батальону перед самым вылетом в Афганистан и под его прикрытием тоже приземлилась в Баграме.