Чтение онлайн

3. Если перейти реку Дирку, получившую свое название от Дирки, жены Лика, о которой рассказывают, что она мучила Антиопу и за это она приняла кончину от сыновей Антиопы, так вот, если перейти эту реку, то там будут развалины дома Пиндара и храм богини-матери Диндимены, воздвигнутый Пиндаром; статуя ее (в этом храме) — творение фиванских скульпторов Аристомеда и Сократа. У них существует обычай — каждый год на один день, не больше, открывать этот храм. Мне удалось прибыть сюда в этот самый день, и я видел ее статую, сделанную из пентеликонского мрамора так же, как и ее трон.

4. Дорогой, которая идет от Неистейских ворот, можно дойти до храма Фемиды с ее статуей из белого мрамора; за ним — храм Мойр, а дальше — храм Зевса Агорея (Покровителя рынков). Его статуя сделана из мрамора, а в храме Мойр нет статуй. А немного дальше, под открытым небом, стоит статуя Геракла, носящего наименование Риноколуста (Обрезыватель носов) потому что он, как рассказывают фиванцы, у тех вестников, которые пришли от орхоменцев требовать у фиванцев дани, в насмешку отрезал носы.

5. Если отсюда пройти дальше стадиев двадцать пять, то встретится роща Деметры Кабирии и Коры. Войти в нее можно только посвященным в таинства. От этой рощи стадиях в семи находится храм Кабиров. Кто такие Кабиры и какие таинства и обряды совершаются в честь их и Деметры — пусть простят мне люди, любящие слушать такие рассказы, если все это я пройду молчанием. 6. Но ничто не мешает мне рассказать во всеобщее сведение, какое начало, по словам фиванцев, было этим таинствам. Говорят, что некогда на этом месте был город и жители его назывались кабирами. К одному из кабиров, Прометею и Этнею, сыну Прометея, явилась Деметра и поручила нечто их хранению. Что было поручено им и что с ним случилось, я не считаю возможным об этом писать; во всяком случае таинства были даром Деметры кабирам. При походе Эпигонов на Фивы и после их взятия аргивяне выгнали кабиров из их места, и на некоторое время прекратились таинства. Впоследствии Пеларга, дочь Потнея, и муж Пеларги Истмиад, как говорят, восстановили эти празднества по древнему обряду, но только перенесли их в так называемое местечко Алексиар. Но так как Пеларга справляла эти обряды вне древних пределов, то Телонд и те, которые еще остались из рода кабиров, вернулись вновь в Кабирею. По велению из Додоны, Пеларге среди других почестей полагалось приносить жертвенное животное, имеющее в утробе плод. 7. Гнева и мщения Кабиров людям избежать невозможно. Те таинства и обряды, которые совершаются в Фивах, некоторые дерзнули совершать в том же виде и в Навпакте; их в скором времени постигла законная кара. Те воины, которые вместе с Мардонием были оставлены из войска Ксеркса в Беотии, идя в храм Кабиров, может быть, в надежде на большие богатства, а скорее, как мне кажется, вследствие своего презрения к (чужой) религии, тотчас же сошли с ума и погибли, одни из них бросились в море, а другие — с вершины утесов. Когда после своей победы Александр предал огню Фивы и всю их область, то некоторые из македонян вошли в Кабирион (святилище Кабиров), считая себя вправе все делать как во вражеской земле, но были тотчас же убиты небесным громом и молнией. Столь неприкосновенным является это святилище с древнейших времен.

1. Направо от святилища Кабиров есть равнина, носящая имя прорицателя Тенера, которого считают сыном Аполлона и Мелии, и большой храм Геракла, носящего эпитет Гипподета (Связывателя коней). Говорят, что орхоменцы дошли сюда с войском и что ночью Геракл взял и крепко связал их упряжных лошадей. 2. Если идти дальше, то будет гора, откуда, говорят, Сфинкс делала нападение и губила тех, кто попадал в ее руки и кому она задавала свою (смертоносную) загадку. Другие же говорят, что она блуждала по морям, как морская разбойница, с войском и флотом, что она достигла Анфедона и, захватив гору, занималась разбоем, пока ее не уничтожил Эдип, подавив многочисленностью войска, с которым он пришел из Коринфа. Говорят также, что она является побочной дочерью Лая и что Лай из-за любви к ней сообщил ей тайну изречения дельфийского бога, данного Кадму. Кроме царей, никто не знал этого вещания. Когда кто-либо приходил к Сфинкс, претендуя на власть — а у Лая от наложниц было много сыновей, изречение же дельфийского бога было известно только Эпикасте и детям, рожденным ею, — то Сфинкс хитро обращалась к нему, как к своему брату, с вопросом — знает ли он, если он сын Лая, божье слово, данное Кадму. Так как они не могли ответить на это, то она наказывала их смертью, под предлогом, что они незаконно претендуют и на происхождение и на власть. Эдип же пришел к ней, получив во сне откровение и истолкование этого божьего слова.

3. На расстоянии 15-ти стадиев от этой горы находятся развалины города Онхеста. Говорят, что в нем жил сын Посейдона, Онхест. В мое время там оставался храм и статуя Посейдона Онхестия и роща, которую воспел еще Гомер. 4. Если от Кабириона повернуть налево и пройти стадиев 50, то там, под горой Геликоном, расположены Феспии. Говорят, что у Асопа была дочь Феспия и что по ее имени был назван город; другие же говорят, что название городу дал Феспии, пришедший из Афин, а он происходил от Эрехтея. 5. У феспийцев в городе есть медная статуя Зевса Саота (Спасителя). Предание, которое они по этому поводу рассказывают, таково: некогда их город опустошал дракон; бог приказал давать дикому чудовищу каждый год одного из юношей, на кого падал жребий. Жители говорят, что они не помнят имен погибших, но когда жребий пал на Клеострата, то любивший его Менестрат, говорят, придумал следующую хитрость: он сделал медный панцирь, на каждой пластинке которого был загнутый кверху крючок. Надев этот панцирь, он добровольно отдал себя на пожрание дракону, исполненный решимости, отдав себя, погибнуть самому, но погубить и чудовище. За это, говорят, Зевсу дано было наименование Саота (Спасителя). Что же касается статуи Диониса и далее Тихи (Счастья), а в другом месте — Гигиеи (Здоровья)… а статую Афины Эрганы (Работницы) как ее самую, так и стоящего рядом с ней Плутоса (Богатство) создал (Ферон).

1. Из богов феспийцы больше всех издревле чтут Эрота; у них есть древнейшее изображение в виде необделанного камня. Кто у феспийцев установил поклонение Эроту больше, чем всем другим богам, — я не знаю. Но ничуть не меньше, чем они, чтут его жители Пария на Геллеспонте, бывшего некогда колонией Эритр в Ионии, в мое же время это была римская колония. 2. Эрота большинство людей считает самым юным из богов и полагает, что он сын Афродиты. Но Олен из Ликии, написавший для эллинов самые древние гимны, этот Олен в своем гимне, посвященном Илитии, говорит, что матерью Эрота была Илития. После Олена были поэты Памф и Орфей: у того и у другого есть гимны, написанные в честь Эрота, чтобы Ликомиды пели и их во время священных таинств. Я их читал, когда мне пришлось беседовать с дадухом (факелоносцем). Но подробнее об этом я говорить не стану. Гесиод же или тот, кто под именем Гесиода составил «Теогонию», я знаю, написал, что вначале был Хаос, а затем явились Гея, Тартар и Эрот. Сапфо с Лесбоса написала много гимнов в честь Эрота; но как она в них говорит об Эроте, противоречит один гимн другому. 3. Впоследствии для феспийцев изваял из меди Эрота Лисипп. А перед тем статую Эрота создал из пентеликонского мрамора Пракситель. Что касается истории с Фриной и той хитрости, которую эта женщина употребила по отношению к Праксителю, то об этом я рассказывал в другом месте. В первый раз статуя Эрота была увезена из Феспий, как говорят, тогда, когда в Риме властвовал Гай (Калигула). Клавдий вернул эту статую феспийцам. Вторично она была увезена Нероном в Рим, где она и погибла во время пожара. Из этих двух людей, совершивших по отношению к богу столь великое нечестие, один, Гай, давая воину (из своей стражи) все время один и тот же пароль со скрытой насмешкой, довел этого человека до такой ярости, что, когда он еще раз дал этот пароль, он был им убит. Что касается Нерона, то, не говоря уже о его поступке с матерью, он запятнал себя дикими и безбожными выходками со своими законными женами, где не было места Эроту. Статуя Эрота в Феспиях, существующая и до нашего времени, — это творение афинянина Менодора, подражавшего произведению Праксителя.

4. Тут есть и Афродита, произведение того же Праксителя, и изображение Фрины. Обе — и Фрина и богиня — изваяны из мрамора. В другом месте есть святилище Афродиты Меланиды (Черной), театр и площадь, заслуживающие осмотра. Тут стоит медная статуя Гесиода. Недалеко от площади — медная статуя Ники (Победы) и небольшой храм Муз; в нем стоят статуи из мрамора небольшого размера.

5. Есть у феспийцев и храм в честь Геракла; жрицей в нем является девушка, несущая эту службу до самой своей кончины. Причиной этого, говорят, было следующее: у Фестия было 50 дочерей, и с ними со всеми в одну и ту же ночь сочетался Геракл, со всеми, кроме одной, которая одна только не пожелала сойтись с ним. (Разгневанный на нее), Геракл решил наказать ее тем, что осудил ее на всю жизнь остаться девушкой и быть жрицей в его храме. Я лично слыхал другой рассказ, будто Геракл в одну и ту же ночь имел связь со всеми дочерьми — девушками Фестия, и что все они родили ему сыновей, а самая старшая и самая младшая — даже двойни. Первый рассказ я не могу считать верным, так как едва ли Геракл мог прийти в такой гнев по отношению к дочери своего друга. Кроме того, когда он еще жил среди людей, наказывая других, позволявших себе насилия, и особенно за преступления по отношению к богам, как мог бы он воздвигнуть самому себе храм и назначить жрицу, как богу? В действительности этот храм мне показался более древним, чем время Геракла, сына Амфитриона, и принадлежит, вероятно, так называемому Гераклу из Идейских дактилей, тому самому, храмы которого, по моим разысканиям, были и у эрифрейцев в Ионии и у тирийцев. Да и беотийцы не могли не знать имени этого Геракла, поскольку, говорят, они сами поручили наблюдение за храмом Деметры Микалессии этому Идейскому Гераклу.

1. Из всех гор Эллады Геликон обладает наиболее плодородной почвой и весь зарос культурными деревьями; так, кусты земляничного дерева, густо поросшие по нему, дают здесь повсюду прекрасную пищу для коз. Живущие по горе Геликону говорят, что все травы и коренья по этой горе никогда не причиняют смерти человеку. Даже у змей травы здешних лугов делают их яд более слабым, так что многие, укушенные ими, обычно избегают смерти, если обратятся к какому-нибудь ливийцу из племени псиллов или вообще примут какое-либо подходящее противоядие. 2. Достоверно известно, что яд наиболее ядовитых змей вообще в равной степени гибелен как для людей, так и для всех животных, но что сила яда у них зависит главным образом от того, чем они питаются. Так, я знаю — а это я слыхал от одного финикийца, — что в горной Финикии особенно ядовитыми делают гадюк коренья, которыми они питаются). Он говорил, что сам видел человека, который бежал от нападения гадюки; спасаясь, он влез на дерево; подоспевшая гадюка дохнула струей яда на дерево — и человек перестал жить. Вот что я слышал от него.

А вот в стране арабов с теми гадюками, которые живут под кустами бальзамового дерева, насколько я знаю, происходит другое. Величина куста бальзамового дерева приблизительно такая, как у миртового куста, а листья его такие же, как у зелени майорана (душицы). Арабские гадюки в большем или меньшем количестве живут под каждым кустом. Пищей им служит сладкий сок бальзамового дерева, да и вообще они любят жить в тени растений. Когда наступает пора для арабов собирать сок бальзама, каждый из них несет против этих гадюк две деревянные палки и, стуча по дереву, прогоняет гадюк; убивать их они не хотят, считая их посвященными этому бальзамовому дереву. Если кому случится быть укушенным этими гадюками, то рана похожа на рану, нанесенную железным оружием, но яда их бояться не приходится: так как эти гадюки питаются самым душистым соком, то и их яд, смешавшись с ним, превращается из смертоносного в более безвредный. Таковы-то там случаи.

1. Говорят, первыми людьми, которые на Геликоне принесли жертвы Музам и нарекли эту гору священной горою Муз, были Эфиальт и От; они же основали и город Аскру. Кроме того, и поэт Гегесин по поводу этого же сказал в своей поэме "Атфиде":

Я сам не читал этой поэмы Гегесина, потому что она была уже потеряна раньше, чем я родился на свет. Но Каллипп из Коринфа в своей истории Орхомена ссылается в доказательство своего рассказа на эти стихи Гегесина. Так делаю и я, воспользовавшись указанием Каллиппа. В мое время от Аскры осталась одна только башня и больше ничего. 2. Дети Алоея считали, что Муз было числом всего три, и дали им следующие имена: Мелета (Опытность), Мнема (Память) и Аэда (Песня). С течением времени, говорят, прибыл сюда, в Феспии, Пиер из Македонии, по имени которого в этой стране названа гора, установил число Муз в количестве девяти и дал им те имена, которые они носят и доныне. Сделать это Пиер решил или потому, что считал это целесообразнее, или в силу какого-либо прорицания, или получив насчет этого указания от кого-либо из фракийцев: в древности фракийское племя считалось во всех отношениях более даровитым, чем македоняне, и, конечно, относилось более ревностно и тщательно к религии. Но есть люди, которые говорят, что у самого Пиера было девять дочерей и что их имена были те же самые, как и у богинь, и те, которых эллины называли детьми Муз, были внуками Пиера. Со своей стороны Мимнерм, написавший стихотворение в элегическом размере на битву жителей Смирны против Гигеса и лидийцев, в введении говорит, что старшие Музы были дочерьми Урана (Неба), все же остальные, младшие, были дочерьми Зевса. 3. На Геликоне, если идти к роще Муз, налево есть источник Аганиппы. Говорят, Аганиппа была дочерью Термесса, а этот Термесс — река, которая течет у Геликона. Если идти к этой роще прямо по дороге, то встретится изображение Эвфемы (Доброй славы), вырезанное в виде рельефа на камне; говорят, что эта Эвфема была кормилицей Муз. За таким ее изображением есть изображение и Лина на небольшой скале, где высечена пещера; здесь каждый год перед жертвоприношением Музам приносятся жертвы и ему как герою. Говорят, что этот Лин был сыном (музы) Урании (Небесной) и Амфимара, сына Посейдона, и заслужил великую славу за свою музыку, превзойдя в ней всех своих современников и всех тех, кто был раньше его, и что за это Аполлон убил его, так как он сравнялся с ним в пении. После смерти Лина печаль о нем разошлась повсюду и дошла даже до варварских стран; так, например, у египтян Лин перешел в песню, и эту песню египтяне на своем местном языке называют манерос. Что касается эллинских поэтов, то прежде всего Гомер знал, что у эллинов есть песня о страданиях Лина; так, он говорит, что на щите Ахилла среди других художественных сцен, которые там изобразил Гефест, есть также и мальчик кифаред, поющий песню о Лине: