Чтение онлайн

Я содрогаюсь всем телом.

— Это не выбор? — спрашиваю я. — Я человек. Для меня это должен быть мой выбор.

Лизель наклоняет голову.

— Ну, ты не обязана с этим мириться. Это не заставляет тебя совершать глупые поступки вроде слежки за беременной женщиной по ночам и попыток превзойти ее парня. Тебе просто не стоит видеть его снова, и дальше этого дело не пойдет. По крайней мере, не для тебя. Ты сможешь жить дальше.

Я задаю вопрос, хотя и боюсь услышать ответ.

— Но для него?

— Ну, теперь он спарен, — говорит Лизель, пожимая плечами. — Даже если связь так и не будет закреплена.

— И… что тогда? — интересно, что это значит, если она никогда не будет закреплена.

Она возвращается к своему телефону и проводит еще несколько исследований.

— Здесь говорится, что в случае, если связь с партнером не будет скреплена — в случае смерти или отказа — человек-волк, как правило, проживет жизнь в одиночестве. Некоторые находили временных партнеров, но это никогда не длилось долго. И они часто возвращались к домам своих пар, иногда во сне.

— Это пиздец, — шепчу я, в основном для себя, и содрогаюсь всем телом. — Правда? Это… и это все для Расса? А я?

Это несправедливо по отношению к нему, совсем.

И по отношению ко мне это тоже несправедливо. Это значит, что если я не хочу, чтобы Расс навсегда остался один, то я — все, что у него есть.

И наш детеныш, я почти слышу, как он говорит. Я содрогаюсь. Почему это звучит так хорошо? В то время как Робби пытается притвориться, что моего живота не существует, Расс боготворил его.

Лизель кладет телефон в карман.

— Что ты собираешься делать?

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, нахмурившись. — Он сумасшедший. Он прятался за гребаными деревьями, когда я гуляла ночью одна в парке.

— Это было немного глупо с твоей стороны, — говорит Лизель.

— Ну и что? — я хочу топать ногами. — Мне должно быть позволено делать это, не боясь, что кто-то преследует меня.

— Но ты же знаешь, что Расс никогда не причинил бы тебе вреда.

Я удивлена, что она принимает его сторону. Но я знаю, что она тоже права. Расс никогда бы не подверг меня опасности, не тот добрый друг, который приносил мне крем из больницы, который говорил мне не злиться на себя за то, что я не могу контролировать, который был рядом со мной именно в так, как я в это нуждалась, когда никто другой не мог. Он принимает роды, черт возьми.

Но потом я вспоминаю.

— Он укусил меня, Лизель, — я опускаю воротник рубашки, чтобы показать ей красные рубцы на плече. — Он сказал, что пометил меня.

— Это был один из симптомов в списке, так что я не удивлена, — говорит она. — Он не спросил тебя сперва?

Я хмурюсь.

— Нет! Мы были в середине…. ну, ты знаешь.

Она глубокомысленно кивает.

— В пылу момента.

Я прищуриваюсь на Лизель.

— Ты думаешь, мне следует простить его, — говорю я, как утверждение, а не вопрос.

Ее нейтральное выражение лица наконец уступает место чему-то, что выглядит почти как жалость.

— Я думаю, тебе следует делать то, что хочешь, — говорит она более пылко. — Не то, что ты должна.

— Что я должна сделать, — говорю я, — так это порвать с Робби сегодня вечером. И тогда, возможно, я смогу решить, что делать с Рассом.

Лизель кивает.

— Я считаю, что это разумный план действий, — она поднимается на ноги и одаривает меня легкой улыбкой. — С тобой все будет в порядке, Ди. Ты знаешь, как позаботиться о себе. Но хорошенько подумай о том, что на самом деле сделает тебя счастливой.

Когда Лизель наконец уходит, я сажусь за стол, и моя рука опускается к животу. Малыш, я думаю, что здесь тебя ждет непростой мир. Что станет с этим ребенком, когда все закончится?

Я полагаю, он принадлежит Рассу. Не мне.

Позволь мне присмотреть за тобой и нашим детенышем. Мы будем растить его вместе.

Это то, чего он хочет. Он хочет жену и ребенка, пару и детеныша, как и каждый человек-волк до него. Но предполагалось, что все будет очень просто. Я должна была родить ребенка, а потом покончить с этим, умыть руки и уйти свободной. Я никогда не соглашалась создавать с ним семью. Это было не то, чего я хотела совсем нет.

Тогда почему это звучит так хорошо?

После того, как я полила растения, которые множились в огромном количестве, и мне пришлось пересадить несколько штук в новые горшки, у меня зазвонил телефон. Это Робби, сообщает мне, что направляется в ресторан.

Черт. Все остальное не имеет значения, пока я не решу этот вопрос.

Восемнадцать

РАСС

На следующий день я не возвращаюсь к дому Ди. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не поехать знакомым маршрутом в ее район, просто убедиться, что с ней и детенышем все в порядке после прошлой ночи. Я не был нежен с ней, хотя, возможно, должен был быть.

Но она не хочет меня видеть. И как только Бумер залает, она поймет, что я здесь, нарушаю ее личное пространство.

Черт возьми. Как я мог так сильно облажаться?

Вместо того, чтобы ехать к Ди домой, я сажусь в машину и направляюсь на север. Я еду час, затем второй, пока не добираюсь до национального заповедника Сэнди Хилл. Здесь сплошь дикая местность, не контролируемая ни одним из департаментов.

И это одно из единственных легальных мест, куда я могу отправиться на охоту. Внутри меня слишком много затаенной боли, океан жалости к себе, и это единственный способ выплеснуть все наружу, не выслеживая свою женщину и не трахая ее снова, где бы я ее ни нашел.

Я съезжаю на обочину, когда больше не могу этого выносить. После того, как прошлой ночью я был с Ди, она — единственное, о чем я думаю. Я чувствую ее мягкое тело в своих объятиях, ее сладкую киску, сжимающуюся вокруг меня, ее руки, вцепившиеся в мой мех.

Я издаю необузданный рев ярости, когда вспоминаю, как она недвусмысленно сказала мне, что я больше не желанный гость в ее жизни, что наша связь не значит для нее того, что она значит для меня.

Неужели я проведу остаток своих лет, тоскуя по ней, желая ее, но она не достанется мне? Растить нашего детеныша без нее…

Я поспешно снимаю рубашку и джинсы, мои руки дрожат, затем складываю вещи и оставляю в машине, положив ключ сверху. Если кто-то хочет это украсть, прекрасно. Мне теперь все равно.

С последним глубоким вздохом я опускаюсь на четыре лапы и вприпрыжку убегаю в лес.

Аромат сосны наполняет мой нос, когда я углубляюсь в лес. Кустарник здесь густой, разросшийся, и опавшие иголки хрустят у меня под ногами. Я бегу и бегу, нюхая воздух, проверяя деревья, где могли быть животные. Я чую запах нескольких кроликов, но это не то, что мне нужно.