Чтение онлайн

Нет большего удовольствия, чем погрузиться во влагалище своей пары.

Я толкаюсь мягко, понемногу, стараясь не входить слишком глубоко, пока не буду уверен, что она достаточно раскрылась для меня. Но Ди быстро разочаровывается во мне.

— Расс, — говорит она, запуская руку мне в загривок. — Делай это так, как ты хочешь.

Первобытная, ненасытная энергия, которую я пытался сдерживать, вырывается из меня, вся сразу. Я отклоняю бедра назад, а затем погружаю член в ее божественное тело. Она приветствует меня криком, и это, безусловно, крик удовольствия.

Она такая теплая, такая чертовски влажная, и с каждым толчком ее влагалище трепещет вокруг меня. Моя Ди чувствуется как совершенный рай.

Чем сильнее я вхожу в нее, тем сильнее трясется ее живот и подпрыгивают набухшие груди. Я очарован ею, тем, как приоткрывается ее рот и расширяются глаза, когда я еще глубже погружаюсь в нее. Вскоре я оказываюсь достаточно глубоко, чтобы мой узел уже рядом с ее входом.

— Расс! — кричит она, и я так счастлив, что на этот раз это мое имя, мое настоящее имя.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — говорю я, наклоняя морду к ее уху и облизывая раковину.

— М-м-еще, — она кричит громче, когда я погружаюсь в нее еще глубже, когда расширяющийся край моего узла начинает раздвигать губы ее киски. — Я хочу еще больше члена человека-волка!

О, моя женщина точно знает, что мне сказать. Я трахну ее лучше, чем может мечтать любой мужчина. Я займусь с ней любовью и покажу ей, что именно она значит для меня.

— Да? — я наклоняюсь ниже, нависая так, что мой нос едва касается ее, когда я сильнее двигаю бедрами. — Ты хочешь мой член? Весь полностью? — я беру ее за бедра и приподнимаю их над кроватью, чтобы получить еще лучший угол, а затем вдавливаю в нее свой узел еще сильнее — дразня ее.

Но на самом деле, это я — тот, кого дразнят и мучают. Мысль о том, что я полностью погружен в нее, ее живот, набитый моим детенышем, приближает меня к освобождению, и я делаю дыхательные упражнения, чтобы сдержать его.

— Да, я хочу его весь! — она стонет и всхлипывает подо мной, когда я двигаю бедрами быстрее, и я рад, что на этот раз у меня есть ковер, в который мои когти могут вцепиться, когда я вхожу в нее, заставляя ее розовую, набухшую киску открываться для меня все шире и шире. Вскоре она уже не стонет, а вскрикивает, ее пальцы зарылись в мой мех, как когти. Ничто в мире не сравнится с этим, мое тело поет для нее, а она поет в ответ, воспоминание и отражение того самого первого раза, когда я вошел в ту стерильную комнату и увидел, что она ждет меня.

Ди притягивает меня ближе к себе, в то время как мой член издает влажное хлюпанье при каждом толчке. Но я уже некоторое время не трахал ее, и ее маленькое тело изо всех сил пытается принять меня полностью. Она дрожит, такая близкая к кульминации, мяукает и выкрикивает мое имя, но я пока не могу позволить ей кончить. Я собираюсь наслаждаться ею, боготворить ее и напомнить ей, почему она моя, а я — ее.

Вместо того, чтобы толкаться сильнее, я замедляю темп и вращаю членом внутри нее, открывая ее для себя еще больше. Она стонет и сопротивляется, неистово требуя, чтобы я снова вонзился, поэтому я толкаю свой узел внутрь, насколько это возможно, а затем вытягиваю его назад, пока Ди не начинает извиваться, скулить и крепко сжимать меня своими железными бедрами.

— Расс! — требует она, и я чувствую, как ее живот прижимается к моему, когда она притягивает меня ближе к себе, касаясь чувствительной точки у меня за ушами. Она смотрит мне в глаза и целует меня в морду.

Я пользуюсь возможностью, чтобы поцеловать ее в ответ, проскальзываю языком ей в рот, прежде чем, наконец, полностью погружаю в нее свой узел.

Раздается громкий хлопок, когда он проходит, Ди издает крик. Я вытаскиваю его, а затем вонзаю в нее снова, снова и снова, и теперь она выкрикивает мое имя.

Просто чтобы по-настоящему помучить ее, я опускаю одну руку между нами, где мой узел невероятно широко раздвинул губы ее киски, и провожу кончиком когтя по ее клитору. Ди теперь извивается подо мной, поэтому я сгибаю палец и потираю ее костяшками пальцев так, как ей нравится, и она снова вскрикивает, когда я засовываю в нее свой узел.

Я занимаюсь с ней любовью вот так, жестко и медленно, вытаскивая свой член, а затем втискивая его обратно, пока не оказываюсь так близко к краю, что у меня кружится голова. Я высвобождаю свой язык из ее рта и бормочу:

— Я наполню эту хорошенькую человеческую киску собой.

— Ты уже посадил в меня детеныша, — говорит она невнятным голосом из-за того, насколько она пьяна от моего узла. Я снова засовываю его в нее, и ее голова откидывается в блаженстве. Я хочу сказать ей, что уже хочу засадить в нее еще одного, но мне нужно быть осторожным.

— И какой это будет красивый детеныш, — я утыкаюсь носом в ее лицо, входя в нее все быстрее, и ее крики становятся громче, пока она не наполняет весь дом звуками своего удовольствия. Мой маленький человечек, любовь всей моей жизни, мать моего детеныша и смысл всего сущего.

Я тру клитор Ди сильнее, и внезапно ее тугой канал сжимается, как тиски, а крик становится пронзительным. Я ахаю, не в силах больше сдерживаться, когда она начинает доить мой член изо всех сил.

Я проталкиваю в нее узел, и когда она сжимается вокруг него, я взрываюсь с диким ревом.

Двадцать три

ДИ

Требуется некоторое время, чтобы рассеялась дымка после наших неистовых занятий любовью, а затем еще больше времени, чтобы узел Расса спал достаточно, чтобы он снова смог выскользнуть из меня. Теплая сперма стекает по моему бедру на одеяло. Я уже чувствую надвигающийся сон, когда Расс ложится рядом со мной, обвивая меня своим огромным пушистым телом. Он кладет руку мне на живот и нежно поглаживает его, как хрустальный шар.

— Ты когда-нибудь видела получеловека-полуволка? — спрашиваю я. Некоторое время мне было интересно, каким может получиться наш ребенок.

— Я дружил с одним, когда рос, — он кладет подбородок мне на макушку. — Он был хорошим парнем. Немного низковат.

Я смеюсь.

— Большинство гибридов-полулюдей выглядят как их родители-монстры, — говорит Расс через некоторое время более серьезным тоном. Интересно, так ли он звучит, когда ведет себя как доктор. Каково это — быть его пациенткой? Вероятно, я была бы болезненно влюблена в него.

— Значит, наш ребенок будет больше похож на тебя?

Он кивает.

— Вероятно. Наиболее вероятно.

Я раздумываю об этом и обнаруживаю, что моя рука уже некоторое время рассеянно поглаживает его. Я начинаю засыпать в теплом послеполуденном свете, проникающем в окна, когда слышу голос Расса.

— Мне скоро нужно идти на работу, — говорит он, но когда я пытаюсь встать, он заставляет меня лечь на кровать. — Нет, нет. Вы с Бумером можете оставаться здесь столько, сколько захотите. У меня есть еще одна машина, если вы решите поехать домой.