Чтение онлайн

Я отыскала на потолке свободный крюк и подкатила его по рельсам к телу. Зал был спроектирован так, что необходимость переноски туш сводилась к минимуму. К каждому разделочному столу шли рельсы, по которым можно было подкатить крюки. Скорее всего, потому мясная лавка Марко поставляла товар во многие местные рестораны, а получала туши напрямую с собственной скотобойни. Марко, как известно, никогда не любил физический труд, поэтому так хорошо оборудовал здесь все. По потолочным рельсам мясо доставляли прямо на разделочный стол или увозили обратно в холодильную камеру. Правда, тут меня снова поджидала проблема.

Та же, что и с Джилом. Почему так трудно поместить мужчину туда, куда я хочу?

Цепи были слишком короткими. Примерно в два фута — между крюком и самой тушей, то есть всего шестьдесят сантиметров! Обычно мясники — крупные сильные мужчины, они без большого труда могут снять с крюка тяжелую тушу и переложить ее на стол, когда нужно. Я же хоть и высокая и довольно сильная женщина, но отнюдь не похожа на мясника. Рост Марко был шесть футов и два дюйма, то есть почти метр девяносто, вес — двести фунтов, или около ста килограммов. Его мертвое тело было похоже на тело моржа, выброшенного на берег, — огромное и плотное. Я физически не могла поднять его. Кроме того, оно было скользким от крови и мне не хотелось испачкаться в ней. Вообще сейчас все выглядело точно кадр из фильма «Калигула». Глядя на лужу на полу, я вообще сомневалась, что в теле Марко осталась еще хоть капля крови, но попытаться стоит. Если и было что-то, чему я научилась благодаря экскурсии по империи Марко и вырезке из Эндрю, так это то, что мясо должно быть полностью обескровлено, и это не простая забава, а необходимость.

Что делать? Что делать? Я нашла тяжелый резиновый фартук и нарукавники. Надев все это, я стала похожа на дилера в каком-то космическом салуне на фантастическом Среднем Западе. Разумеется, я заранее надела перчатки, чтобы не прикасаться голыми руками ни к чему, кроме Марко и наручников. Кровь залила мою одежду, когда я перерезала ему горло, но я взяла с собой сменную и еще кусок хорошего камфарного мыла. Помоюсь чуть позже. Как раз к этому я была готова. А вот чтобы каким-то образом подвесить тушу Марко вверх ногами — нет.

Я еще раз внимательно осмотрела зал и нашла две цепи, которые, вероятно, висели на стене как раз для каких-нибудь нестандартных операций. Наверняка эта туша не первая, к которой не подошли стандартные инструменты. На одной из этих цепей я зафиксировала крюк, на него подвесила наручники, предварительно осторожно сняв их с крюка на стене. Тело качнулось, точно огромный маятник.

Я стянула с него мокасины «Феррагамо», срезала брюки, бросив их подальше от лужи крови, затем взяла другую цепь и обернула ее восьмеркой вокруг лодыжек. Затем развернула тушу, просунула руку под ягодицы и подняла ноги до того же крюка, который держал запястья, зацепив на нем звено цепи, обвивавшей лодыжки. Теперь туша меньше походила на моржа и больше на обыкновенного стреноженного бычка. Оставалось только снять наручники с запястий. Я открыла замок. Теперь туша грациозно раскачивалась вниз головой. Ну не находчивая ли я!

Наверняка вам хочется, чтобы я наконец остановилась на этом моменте. Но вы так уютно расположились в своем кресле, устроились в постели, мерно покачиваетесь в поезде, свернулись по-кошачьи калачиком в обнимку с «Киндлом» или просто держите в руках эту книгу и ждете жутких подробностей. Наверняка у вас может возникнуть соблазн поскорее пролистать главу, где я рассказываю о том, как свежевала тушу, потрошила ее, расчленяла то, что когда-то было моим живым, дышащим и эякулирующим любовником.

Но я рассказываю все эти подробности для вашего же блага. Чтобы вы узнали все. Вы и без того знаете уже слишком много и теперь прекрасно понимаете, из чего, образно говоря, делается колбаса.

После шхиты животное необходимо тщательно осмотреть. Хорошо запомните это. Открыв разрезанное горло чуть ниже идеально подстриженной бороды, я заглянула в горло, проверяя, не задет ли пищевод и трахея. Оба были целыми и невредимыми, как плева у девственницы. Все-таки я безупречно владею ножом.

Но медлить я не могу. Конечно, никто не войдет сюда до захода солнца в субботу, но мое алиби дает мне всего два часа форы, чтобы все закончить и убраться к чертовой матери из Рима. Я не знаю, как быстро семья Марко забьет тревогу из-за его отсутствия. Я даже не знаю, под каким предлогом ему удалось вырваться из дома во время шаббата.

Я вырезала полукруг на спине чуть ниже шеи, два таких же полукруга там, где обычно делаются проймы у одежды. То же самое провернула спереди. И вокруг талии — где располагается пояс. Если бы все время мира было на моей стороне, я бы вырезала хитрый маленький кружок вокруг заднего прохода, чтобы перевязать прямую кишку, но я не могла позволить себе такую роскошь. Так что эта неполная кошерная разделка была моей первой и при этом лучшей. (Джованни, Эндрю и Джил не в счет. С ними я больше походила на грязного грабителя могил — отрезала от них кусочки деликатесов и сбегала поскорее под покровом ночи.)

Я немного потянула кожу вниз, и она сползла, точно жилет, открывая блестящие фасции, маслянисто-желтый жир и шелковистые мышцы. По законам шхиты, нужно проверить внутренние органы, поэтому я описала ножом красивую дугу на пояснице и полоснула по центру живота. Внутренности прекрасным каскадом вывалились на пол с гулким шлепком. Известно, что в человеческом теле скрывается двадцать футов кишечника, но пока вы его не увидите во всей красно-сине-белой красе, не сможете по-настоящему представить его. Я завороженно смотрела на кишки. Пульсирующий дикий запах ударил мне в нос. Я отодвинула этих скользких змей чуть в сторону, намотав несколько на стоящую рядом пилу. Они пахли как любые потроха. Нет, давайте я скажу иначе: они пахли первобытной похотью и силой, ликованием и экстазом. Это было впечатляюще — в самом возвышенном смысле. Это возвышало — в самом классическом смысле. Это был такой резкий, звериный, едкий, ископаемый аромат, который есть у дерьма, крови, промежности и спермы в самом святом из супружеств. Если бы у меня было время, я бы разделась догола и покаталась бы в нем.

По идее, я должна была осмотреть легкие, но часики тикают. Время летит быстро, а вскрывать ребра — довольно тяжело. Я пропустила эту задачу, коротко извинившись. Я вообще с радостью сделала бы и все остальное: извлекла седалищный нерв, блуждающие нервы и артерии, чтобы мясо Марко стало чистым и пригодным для употребления. Но у меня оставалось всего около часа. Я должна наконец выбрать. В жизни, как и в писательстве, мы убиваем любимых. Вначале убиваем, а потом смотрим, что у них можно взять.

Я решила взять грудинку (в человеческом теле именно она символизирует настоящую близость) и желудок. Чтобы не выбирать, что мне больше хочется приготовить. Так что вначале я отделила два тяжелых куска плоти с обеих сторон грудной клетки, а затем, поднявшись по кишечнику вверх, нашла желудок. Он был набит, как старый ботинок газетами. Я вывернула его наизнанку, вывалив содержимое на пол. Кусочки курицы, брокколи, что-то белое, похоже на орекьетте. Я всегда просила Марко лучше пережевывать пищу. Меня тут же охватила ностальгия, когда я увидела, насколько была права.

Я отнесла грудинку и желудок в одну из раковин, посыпала солью и оставила на некоторое время. После чего повернулась к алой луже в центре, она уже остыла, окунула в нее руки в перчатках и принялась рисовать. Пентаграммы, козлиные головы, треугольники, анархистские символы, нечто похожее на знак бесконечности, увенчанный пышным крестом, полумесяц с двумя пересекающимися линиями, топор с двойным лезвием. Да, я загодя изучила альбомы, посвященные всякому хэви-металу, и языческие сайты, чтобы найти нужные рисунки. Я украсила ими стены, пол, даже тело, рисуя то правой, то левой рукой и делая все возможное, чтобы как можно больше запутать полицейских, которые, как мы знаем, довольно глупы.