Чтение онлайн

Около первого оконца размером с кастрюлю, толстяк дернул за веревки.

— Пришли, — коротко бросил он, останавливая меланхолично продолжавшего двигаться подчиненного. — Загляни, — с наигранной ласковостью в голосе обратился к Мари.

Шаг — и перед глазами предстала просторная комната с обмазанными глиной стенами, за широким деревянным столом сидели человек десять полицейских. Они играли в кости, сосредоточенно следя за каждым кувырком кубиков с точками. Восковые лица, казалось, лопнут от напряжения: ни шуток, ни смеха, ни разочарованного улюлюканья — только механические щелчки, отскакивавшие эхом от стен.

— Не страшно? — елейным голосом спросил толстяк, подобравшись к самому уху Мари.

— Играют в кости, и что?

— А знаешь, на что играют?

Она пожала плечами — обычно в азартных играх ставили деньги. Откуда ей знать, что в цене у стражей закона? Губы толстяка растянулись в довольной улыбке.

— Пойдем дальше, посмотришь на своего сообщника.

Рассудок отказывался верить — неужели Бобби жив?! Сглатывая рвущееся из горла сердце, Мари поспешила по коридору, не дожидаясь понуканий. Они прошли мимо еще пяти кастрюлеобразных окон, прежде чем толстяк велел остановиться. Мари жадно приникла к мутному стеклу и тут же отпрянула, чувствуя, как желудок сжался в комок, а ноги наливаются свинцом — по ту сторону стены какие-то горбатые фигуры в белых халатах препарировали Бобби. Словно падальщики, они копошились в его кишках, ковырялись во вскрытом черепе, откладывали в сторону куски раскроенной плоти. Мари сползла по стене, глотая слезы беспомощности.

— Так вот, дорогуша, мои ходячие мертвецы играют на кусочки твоего дружка. Да-да, — радостно шептал толстяк, наклоняясь за ней следом, — его растащат по клочкам: кому глаз, кому кость, кому печень, кому селезенка.

Договорив, он схватил Мари за шиворот и подтянул обратно к окну, припечатал лицом к стеклу.

— Смотри, дрянь! Смотри, что тебя ждет, если и дальше будешь играть в невинность! Тебя порвут, как бродячие кошки кусок говядины! Видишь! Но сначала… — мучитель захлебнулся слюной, словно поймал вдохновение и теперь не успевал высказать всё, что приходило в голову. — Или же отдам тебя диким. Они еще не поняли, что воскресли, но кое-что помнят, как животные. Они отымеют и сожрут тебя, тварь! Что, все еще веришь, что эту боль можно стерпеть?

Дальше Мари не разбирала слов — ее мутило, перед глазами повыскакивали темные пятна, тело перестало слушаться. Кажется, ее вырвало, а потом сознание провалилось во тьму.

Сквозь забытье доносились голоса. Один заставлял содрогаться, другой был незнаком — со старческой визгинкой.

— Сэр, я не могу на это пойти, — смущенно бормотал злобный толстяк.

— Скажите, что запытали девчонку досмерти. Мне это ничего не стоит, а вы получите приличную сумму на банковский счет…

На миг звуки смолкли, а потом снова раздался голос мучителя — торопливый едва уловимый шепот.

— Наличными и прямо сейчас! И если что-то узнаете от нее…

— Тут же сообщу вам, — нетерпеливо перебил незнакомый голос и всё стихло.

— Есть новости? — вальяжно потягиваясь, протянула Алисия. Растрепанная, заспанная, она куталась в одеяла, жмурясь от солнечных лучей, падавших на постель сквозь занавески.

— Вчера господин привел в дом еще одну девчонку, — ответил Джозеф, расставляя на столике около кровати посуду с пропущенным завтраком: неизменная овсянка, зерновой хлеб со сливочным маслом и чашечка кофе.

— Еще одну? И где он их только находит!

Не стесняясь, Алисия выбралась из одеял, поправила задравшуюся сорочку, сползла на пол. Старый дворецкий, кряхтя, достал из-под кровати башмаки и подал хозяйке. Алисия внутренне усмехнулась — давно ли он следил за каждым ее шагом и мчался доносить Лори? А теперь! Теперь превратился в ручного, стоило лишь прикормить, посулить свободу взамен верности. Хорошо, что Джозеф оказался не так глуп, как Оливер. Понял, что хозяин не вечен, да и визиты особого поверенного придали обещаниям Алисии твердость. И потом — глупый супруг не скрывал, что хочет заменить старика на более молодого и ушлого, вот и разжег в преданном когда-то слуге злобу. Что ж — всё это оказалось на руку, а пара шиллингов лишь добавила Алисии авторитета в глазах Джозефа.

— Мне сказано, что «бедняжку кто-то избил и бросил посреди дороги». Доктор Бердман уже приходил, выписал настои и мазь.

— Девчонка и правда избита? — отодвинув кашу — в детстве наелась ее до отрыжки, Алисия впилась зубами в хлеб с маслом.

— Да, — стряхивая со стола невидимые крошки, ответил дворецкий. — Я бы даже сказал — не хозяйских рук дело.

Алисия помрачнела. О хозяйских руках она знала не понаслышке. Из-за них супружеский долг каждый раз превращался в пытку. Лори, как зверь, врывался в ее спальню, стягивал локти ремнем, лупил тростью по ягодицам, брал грубо, совершенно не заботясь, как она при этом чувствует себя. Он не скрывал, что беспомощность, крики и метания жены доставляют ему удовольствие. Как же было обидно, когда Джозеф рассказал про тайну хозяина: выкупная — вот кого прятал старый извращенец от жены и чужих глаз! Вот только к купленной девке супруг относился лучше, чем к законной жене: покупал лекарства и драгоценности, поручал присматривать дворецкому, раз в месяц приводил доктора. Алисия чуть не задохнулась от негодования, когда узнала, что и ее гранатовое колье муженек снес любовнице. Правда, Джозеф уверял, что девчонка ненавидит хозяина и к подаркам не притрагивается. И вот теперь — еще одна покупочка!

— Что ему, мало одной шлюшки, что ли?! — в сердцах выпалила она вслух.

— Насколько знаю — господин никогда не насыщался одной женщиной, — меланхолично заметил Джозеф, отправляя тарелку с овсянкой обратно на поднос.

Алисия нахмурилась, хлебнула кофе, который показался пресным. А если какая-нибудь из девок понесет от Лори? Мириться с бастардами, мельтешащими по дому? А если супруг переведет на них наследство?

— Не спускай с него глаз.

Вместо ответа Джозеф кивнул и, собрав посуду, направился к дверям. Оставшись одна, Алисия задумалась, казалось, она даже слышала, как скрипят от натуги медлительные со сна мозги. Самой навестить мужниных девок не получиться, и тут даже Джозеф не поможет. Ключи Лори носил с собой, лишь изредка отдавая в руки дворецкого, и то — ненадолго. Но и идти в гости, когда супруг дома, Алисия не собиралась, впрочем, как и подставлять переметнувшегося слугу. А уезжая, Лори неизменно запирал тайники на семь замков…

— Думай, Алисия, — бормотала она, подходя к окну и отодвигая занавески. — Думай…

Во дворе повар, тонконогий француз с бакенбардами, с тесаком наперевес пытался догнать петуха. Птица заметно пострадала — общипанный хвост, висящий на лоскуте отрубленный гребешок, но это, похоже, только придало ей сил. На помощь повару подоспел Оливер, вечно ошивавшийся около кухни. Он растопырил руки, заграждая петуху проход обратно в курятник. Издав истерическое «кудах», бедняга растопырил крылья, подскочил, клюнул «замену Джозефа» в нос и проскочил между его ног. Тот с выпученными глазами схватился за раненую конечность, похоже, ничего не соображая и не видя перед собой от страха. Повар не успел затормозить — впечатался в Оливера, и они в обнимку кубарем покатились по обледенелой тропке. Алисия рассмеялась, надсаживая горло. Самым забавным было, как победоносно отряхивался беглец на пороге курятника. Миг — и он скрылся внутри. Поди теперь — отыщи его среди сотни увесистых куриц.

Тем временем, француз, костеря петуха на чем свет стоит, встал с земли, отряхнулся и тут же набросился на поваренка, выбежавшего на крики в распахнутую дверь.

— Ты почему кухню не запер? — орал повар, краснея лицом. — Тебе что велено было?

Что ответил мальчишка, Алисия не слушала. Всё ее существо ликовало, готовое подобно Архимеду кричать «Эврика!». Ухватившись за колокольчик, она тряхнула со всей силы, и, не дожидаясь, когда примчатся служанки — прибрать хозяйку, сама принялась стягивать сорочку.

Поговорить с Джозефом удалось только под вечер. Весь день Лори держал его при себе, то и дело поручая что-то на ухо, чем раздувал любопытство Алисии до размеров воздушного шара. Истратив терпение, она плющом вилась около мужа, пытаясь ухватить нить разговора, чем лишь вызвала раздражение.

— Отгонит ли кто-нибудь от меня эту драную кошку! — переходя на визгливые нотки, выпалил Лори, не стесняясь слуг.

Его слова подействовали, как кадка с ледяной водой — стиснув зубы, Алисия отошла от супруга, мысленно примеривая удавку ему на шею. А Лори был как нельзя взволнован и даже счастлив. Потирал руки, причмокивал за столом, щурился, как налакавшийся валерьянки котище. Шпилькой отзывалась в сердце Алисии эта радость. Подумалось — роди ему наследника, и то не заметит. Терпения хватило до ужина — едва притронувшись к запеченной рыбе, она поспешила прочь изо стола, заперлась в комнате, упала на кровать, кусая подушку. Слезы душили, застревая где-то внутри, выходя наружу только глубокими надрывными вздохами.