Чтение онлайн

— Тебе не за что извиняться.

Может, он не такой плохой, каким кажется. Может, раньше он просто защищался, а я была недостаточно понимающей.

— Ладно, — бормочу я. Открываю дверцу, ставлю ногу на землю. — Артур… — шепчу я. Он поворачивает голову ко мне. — …защищает тех, кого любит. Он любит тебя больше всех на свете, больше самого себя. Твой отец, может, и не лучший папа, но ради тебя Артур предал бы любого.

Он молча отводит взгляд. Выхожу из машины, закрываю дверь и вдыхаю запах свободы во всей его красе. Делаю несколько шагов вперед; нужно сделать вид, что я иду в сторону сектора, иначе Эдоардо что-то заподозрит. Как только буду уверена, что машина уехала, спрошу дорогу к мосту, и этот кошмар закончится раз и навсегда.

Звонок колокольчика привлекает моё внимание. Заглядываю за школьные ворота: дети выходят с ранцами на спинах и ищут родителей в толпе. Эта сцена вызывает у меня улыбку. Вздыхаю и поворачиваюсь к тротуару.

Светофор загорается зеленым, я ступаю на белую полосу, но не могу идти дальше. Глазами я следую за фигурой впереди, пока все внешние раздражители не исчезают. Мужчина в пиджаке и галстуке переходит дорогу, проходит мимо и обгоняет меня. Его улыбка становится шире, лицо светлеет, в уголках глаз собираются морщинки. Я не могу оторвать от него взгляд.

Он опускается на колени, раскрывает объятия и ловит мальчика с зеленым ранцем.

Папа?

— Папа! — ликует малыш, обхватывая его шею ручонками.

Ноги не слушаются. Дыхание становится таким тонким, что причиняет боль. Дышать больно.

Почему мой отец — папа другого ребенка?

Он снимает рюкзак со спины сына и берет его за руку. Мальчик улыбается во все тридцать два зуба, с гордостью глядя на мужчину рядом.

Они проходят мимо, не подозревая ни о чем, свободные от любого бремени. Пока я рассыпаюсь на части, они смеются. Замирают в паре сантиметров от меня, ожидая зеленого света.

Почему мой отец меня не узнает?

Впиваюсь ногтями в ладони. Наверное, я уже истекаю кровью, но не могу пошевелиться. Мне хочется броситься к нему, обнять, прижать к себе, вдохнуть его запах, смотреть на него, трогать его.

Но я не могу пошевелить ни единым мускулом.

Почему мой отец здесь?

Светофор зеленеет, а я не могу вымолвить ни слова. Они переходят дорогу, окутанные коконом счастья и радости. Никакой унизительной болезни, никакой потери памяти. Мужчина, ухоженный от пальцев ног до кончиков волос, обеспеченный человек, ведущий сына домой.

Мужчина с обликом моего отца.

Только вот от моего отца… у него только внешность.

Черная машина притормаживает передо мной, стекло опускается. Эдоардо смотрит на меня, приоткрывает губы, что-то говорит, но я его не слышу. На самом деле я ничего не слышу. Есть только оглушительная пустота фоном; я не слышу гула машин, гудков, детского смеха, шума толпы.

Я не слышу ничего.

Эдоардо

Я оборачиваюсь; доктор Ясс входит в медицинский кабинет после осмотра её в комнате. Выражение его лица не предвещает ничего хорошего. Он обходит стол и садится.

— Она вошла в состояние шока. Тело понимает, что что-то не так, но разум не позволяет ей ничего с этим сделать. Что бы ни случилось… это вызвало у неё своего рода диссоциацию.

— Я не знаю, что с ней произошло. Я думал… думал, она нам лжет, — шепчу я.

Он что-то печатает на компьютере и недовольно качает головой.

— Что-то здесь не сходится! Она сказала мне, что её отца зовут Нейт Лайен и что он пропал.

— И вы решили поискать его в базах Национального реестра. Вы хоть понимаете, что если Жрецы или ваш отец узнают об этом…

Я закатываю глаза. — Дело не в этом. В базе было три Нейта Лайена, подходящих под описание отца Лавинии. Двое мертвы, а один работает в банке, у него есть сын, а жена заправляет кондитерской. Сначала я подумал, что это совпадение, но потом вспомнил, что о ней никто из нас ничего не знает. Артур защищает её как-то странно: изолирует в комнате, не дает даже есть с нами или выходить на улицу. Я хотел понять, кто она такая.

Я не думал, что её парализует на несколько часов. Я не хотел ничего из этого, мне просто нужны были ответы.

— Что ж, теперь вы поняли, что она не лгала… тот человек действительно должен быть кем-то важным для неё.

— Но он её даже не заметил, он вообще не подозревал о существовании Лавинии. И это еще не всё, — признаюсь я. Ясс поднимает взгляд от монитора. — Я и её поискал в базах.

Секунда тишины. Я приоткрываю губы. — Никакой Лавинии Лайен не существует.

Ясс хмурится. — Родители, должно быть, забыли её зарегистрировать, им грозит штраф. Или это не её настоящее имя. В общем, что угодно может быть.

Трясу головой. — Не сходится. Всё, что она нам наплела — ложь. Артур знает об этом? Что он скрывает?

Единственный момент, когда я могу разузнать о ней — это сейчас. Когда Артур вернется, я больше не смогу к ней приблизиться, не смогу искать информацию. А мне нужно знать. Голубые глаза этой девчонки, непроницаемые, смотрят на всех свысока, будто мы для неё лишь глупые куклы.

Утром она влезла в ситуацию, которая её не касалась, и не только попыталась строить из себя героиню, но еще и вздумала учить меня, каким должен быть отец. Судя по тому, что я видел, она и сама этого толком не знает.

В дверь стучат, в кабинет быстро входит гвардеец.

— Принц Эдоардо, люди Жрецов только что арестовали синьорину Лавинию. Её заперли в наших камерах.

Я округляю глаза. — Что?

Он опускает голову. — Мы ничего не могли сделать, приказ сверху.

Бросаю взгляд на Ясса; он прикладывает руку ко лбу и вздыхает. — Информационные системы находятся под контролем Жрецов, принц Эдоардо.

— И что теперь? — спрашиваю я в порыве тревоги.

Ясс качает головой. — Значит, они так или иначе заметили ваш поиск, или система отправила им уведомление. Думаю, синьорина Лавиния не выйдет из их камер, пока не откроет им, почему её нет ни в одной базе данных.

О нет.

Когда я искал её имя, я и подумать не мог, что они зайдут так далеко. Зачем искать её и запирать? Если Артур узнает, если поймет, что это моя вина, он никогда меня не простит.

Но, что еще важнее, если она не даст им ответов…

— Её будут пытать, — холодно заключает Ясс.

Глава 15

Лавиния

Водопад ледяной воды обрушивается на меня; я задыхаюсь, распахиваю глаза и задерживаю дыхание. Где я? Что происходит? Озираюсь, пытаюсь пошевелиться, но цепи больно впиваются в кожу. Приоткрываю рот, и сухость в горле заставляет с трудом проглотить слюну. Я привязана к стулу, мокрая и дрожащая, в маленькой темной камере.