Чтение онлайн

Я приоткрываю рот.

— Нет…

Она кивает, опуская голову.

— В день его рождения стража открыла камеру и сообщила, что Король хочет его видеть. Мальчик подумал, что отец наконец готов признать его. Он привел себя в порядок, насколько это было возможно: слепота мешала понять, причесаны ли волосы и чиста ли одежда. Его вывели в дворцовый сад, где уже ждали Жрецы. Ему велели ждать прихода Короля, и он ждал — покорно и терпеливо. Он позволил кротко увести себя на костер. Когда он понял, что ему связывают руки и ноги, было уже поздно: вскоре пламя пожрало его конечности и обуглило лицо. В тот день шел такой сильный дождь, что улицы и дома затопило; это было похоже на всемирный потоп, словно вся вода мира изливалась на планету.

Сожгли собственного сына.

Либо это история, выдуманная больным умом, либо отвратительная правда, от которой у меня кожа покрывается мурашками.

— На следующий день Король устроил пир, чтобы объявить, что Королева беременна — он был уверен, что на этот раз всё получится. Девять месяцев спустя… у него наконец появился наследник престола.

У меня отвисает челюсть.

— Да, один умер, а другой родился. Абсурдно, правда? Кажется злой шуткой судьбы. В любом случае, это только легенды… никто не знает, происходило ли это на самом деле и когда именно. Даже сам Король не знает больше нашего. Эта история слишком туманна. Но Зло ищет мести: оно проснется, убьет всю королевскую семью и Жрецов за то, что они с ним сотворили, и в процессе разрушит мир. Священные писания гласят, что это уже случалось в прошлом и что его вовремя остановили, но оно всегда находит способ вернуться.

Одна из девушек зовет её: принцы закончили трапезу, пора возвращаться во дворец. Вирджиния уходит, оставляя меня с узлом мыслей, который не перестает меня терзать.

Зло — это всего лишь мальчик, преданный отцом.

Анна вскакивает в седло к Артуру. Она хватает его прежде, чем он успевает что-то сказать. Оправдывается тем, что на её лошадь придется погрузить добычу. Поправляю рюкзак за спиной и присоединяюсь к остальным девушкам. Эдоардо подходит к своему коню, но животное отстраняется. Ржет и мечется, никто не понимает, что с ним.

Выхожу из строя и приближаюсь; конь идет ко мне и, когда подставляет морду, как делал раньше, я понимаю, что он хочет ласки. Протягиваю руку и провожу по гриве.

Эдоардо хмурится.

— Что ты с ним сделала? Он тебя знает?

Пожимаю плечами. Конь щекочет мне шею, у меня вырывается тихий смех. Чувствую на коже взгляд Артура; когда поднимаю глаза, замечаю, что он смотрит на меня в упор. Анна сидит перед ним, их тела так близки, что я не нахожу в себе сил смотреть на них дольше секунды.

Эдоардо протягивает мне руку.

— Садись, поедем ко двору вместе.

— Я не думаю, что…

Он сжимает мою руку. Сначала запрыгивает сам, затем поднимает меня и усаживает впереди себя.

— Посмотрим, кто придет первым, брат? — голос Эдоардо щекочет мне ухо.

Прежде чем Артур успевает что-то сказать, Эдоардо дает шенкеля коню и срывается с места на полной скорости. Он выбирает другие тропы, не те, по которым мы шли сюда — лесные дороги, позволяющие оторваться от стражи и уйти подальше от лишних ушей.

Он замедляет ход.

— Ты не сказала ему про отца.

Пытаюсь повернуться, чтобы посмотреть на него, но он не дает. Вздыхаю.

— Нет, не мне ему об этом сообщать. Но я думаю, что тебе не стоит лгать Артуру.

Тихий смех заставляет его грудь вздрогнуть.

— А почему ты не сказала ему про своего отца?

— У меня не было возможности. Ты сам знаешь, как трудно говорить с вами, принцами, — признаюсь я. Я не забыла о папе, точнее, о человеке, чертовски на него похожем, его двойнике в этом измерении, который меня не знает и даже не догадывается, кто я такая.

— Справедливое замечание. — От его забавленного тона я закатываю глаза. — Если бы он узнал об отце… поверь, ты бы не хотела видеть его в таком состоянии.

— Что ты имеешь в виду?

— Я, Артур и Анна настолько похожи и так связаны, что нас ничуть не впечатляет та жестокость, на которую мы способны. Для тебя всё иначе, это видно за версту. У тебя на лице написано, что ты нас судишь.

Качаю головой.

— Я вовсе вас не сужу.

Он смеется.

— О да, еще как. Я видел тебя за деревом, когда Анна говорила о человеке, которого мы убили вместе. Заметил, как изменилось твое лицо. Словно ты нас боишься.

Почему от этих слов мне становится не по себе? Будто я должна стыдиться своего смятения. В конце концов, это нормально — чувствовать себя так, нормально думать, как это безумно и дико — расти с убеждением, что убивать необходимо.

— Что такое? Теперь уже не споришь?

— Сколько еще осталось? — вздыхаю я. У меня ощущение, что ему слишком нравится меня подначивать.

— О, неужели мы обиделись? Спокойно, дворец уже перед тобой. Смотри.

Поднимаю взгляд и вижу вдали внушительные ворота дворца. Они открываются, пропуская отряд гвардейцев, которые выстраиваются в две параллельные линии, готовые принять принцев. Я совсем не скучала по этому заточению.

— Вас растили, чтобы вы убили Зло, — бормочу я. — Но ни ты, ни Артур не верите в его существование. Я не понимаю.

Эдоардо убирает прядь моих волос за ухо.

— Если бы оно существовало на самом деле, мы не были бы так спокойны. Мистическое существо, которое хочет меня убить, потому что когда-то давно кто-то его сжег? Это что, плохо написанное фэнтези?

— Тем «кто-то» был его отец, — поправляю я.

— О, тебе и это рассказали. Что такое? Теперь ты на его стороне?

Качаю головой и собираюсь слезть с коня, но его рука прижимает моё бедро.

— Мне нужно слезть, Дама не должна видеть, как я вхожу с тобой. Она накажет меня, даже если я ни при чем.

— Ты на стороне Зла, Лавиния? — Его тон больше не шутливый, он серьезен. — Ты понимаешь, что одно его существование принесет смерть и разрушение? Или ты сочувствуешь ему, потому что отец его истязал? У тебя слабость к отверженным детям?

Поворачиваюсь к нему с раздражением, от которого кончики пальцев покалывает. Его нос в сантиметре от моего, он крайне медленно переводит взгляд на мои губы, будто сдерживаться стоит ему огромных усилий.

— И даже если так? — рискую я. — Ты и меня убьешь?

Секунда тишины, в его глазах вспыхивает искра, которую я не могу расшифровать, затем уголок его рта приподнимается в легкой ухмылке.

— Если бы ты угрожала человечеству, я бы тебя убил. И ты бы сделала то же самое со мной. Не строй из себя моралистку, у тебя плохо получается.

Стискиваю челюсть.

— Не говори за меня. Я не убиваю.

— Видишь? Вот оно, твое осуждение — так и сквозит.

Его улыбка становится шире, будто он только что поставил мат. Но слова, которые он добавляет, по-настоящему меня шокируют.