Чтение онлайн

— Куда он подевался?

— Наверное, нашел люк.

— Дьявол! Теперь взять его будет гораздо труднее. Я же говорил, что засаду надо делать под водой.

Зоров конвульсивно сглотнул. Что… ЗАСАДУ?! Значит, его ожидали? Но как это могло случиться? Отследить в океане его не могли, браслет засек бы любую систему, кроме разве что принципиально новой, что само по себе маловероятно. К тому же уничтожить его вместе с подлодкой в этом случае не представило бы труда… Значит, все-таки кто-то знал заранее? Но ведь только одному человеку он сказал… НЕТ! НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! Недоумение, неприятие, растерянность, боль, обида, отчаяние, злость — все смешалось в кипящий гейзер эмоций. ДОЛЖНО СУЩЕСТВОВАТЬ ДРУГОЕ ОБЪЯСНЕНИЕ! А где-то на задворках сознания всплывает: «Чаще всего правильным оказывается самое простое…» Кто сказал это? Чалмерс или он сам? Но ведь он, Зоров, имел в виду совсем другое «простое», не это, которое пляшет сейчас перед ним уродливой ведьмой и нагло хохочет в лицо. Нет, скрипит он зубами, НЕТ! И на мгновение потеряв над собой контроль, с остервенением жмет на гашетку. Это едва не стоит ему жизни. Хотя один из роботов, задымившись, тяжко падает ниц, тут же следует ответ, и полутьму с двух сторон прожигают смертоносные лучи, и один из них жалит его в предплечье. Боль почти нестерпимая, Зоров рычит сквозь стиснутые зубы, но рука, к счастью, подчиняется мысленным приказам. Гораздо хуже, что преследователи знают, где он. Зоров бросается назад. Счет времени пошел на секунды. Стремительный бег… Падение, кувырок, упреждая вспышку уже проникшего в коридор робота. Еще один прыжок… Лазер сзади бьет уже непрерывным лучом, вокруг все горит и дымится, скручиваются черными свитками и трескаются облицовочные плитки, хлопками взрываются лампы, от ядовитого дыма сильно першит в горле. Боль снова разрывает сознание — на этот раз луч задевает бедро. Еще одно усилие — и Зоров кубарем летит в боковой коридорчик, едва различимый в клубах огня и дыма. Обрушившийся на него поток противоречивых эмоций уступает место холодной, мобилизующей ярости. В дальнем конце коридорчика — дверь. Расстояние преодолевается двумя прыжками. Заперто. Тратить время на фокусы с магнитной отмычкой не резон, и Зоров взрезает замок лазером. Большое овальное помещение. Ни души. Посредине — помост со стандартной промежуточной резонансной камерой ПРК-2А. Входящие и выходящие из нее гофрированные щупальцы волноводов делают камеру похожей на фантастического спрута. Сейчас камера не работает, но синие огоньки на форс-катафотах о многом говорят Зорову-физику. Однако как удачно, черт побери! Имеют ли представление его преследователи, что такое ПРК в ждущем режиме? И каковы возможности ее применения в нестандартном, скажем так, качестве? Ой вряд ли… Зоров рывком бросает свое тело вверх и оказывается на помосте. Надо спешить, потому что непрерывно палящий робот уже на пороге. Несколько быстрых переключений на пульте в углублении возле распахнутого люка для регламентных работ… Фиксация концевика блокировочного устройства люка… Вот так. Накопителям для выхода на режим надо секунд пять. Что ж, это время придется поиграть с роботом в кошки-мышки… Зоров несколько раз стреляет из-за камеры, и один из выстрелов достигает цели — его противник становится короче на целую голову. Однако все важнейшие системы робота упрятаны в грудной клетке, которая сейчас прикрыта спереди пластиной из гиперонита, и он идет вперед, круша все вокруг лазерным лучом. Зрелище не для слабонервных — безголовая фигура с лазером… Пора! Робот уже под помостом. Перекатившись по белому пластику помоста, который тут же вспухает огненными гейзерами, Зоров, на несколько мгновений включив пояс-антиграв, возносится на камеру. Тут он на какое-то время в безопасности — камера покрыта гиперонитовой броней, против которой лазерный луч бессилен, — но огневые нити уже тянутся к нему от двери, заставляя сжиматься на крохотном пятачке мертвой зоны, его последнего прибежища на крыше камеры, пока еще вне зон поражения обоих стрелков. Робот, стуча, взбирается по металлической лесенке, а огонь из дверного проема не дает ему даже пошевелиться. Но уже гудят, пощелкивая, накопители… Жутковато-гротескная фигура появляется на помосте. Сейчас робот, используя что-то из богатого арсенала своих возможностей, попытается сбросить Зорова с камеры — прямо под смертоносные лучи. Гул накопителей переходит в вой. Из левой руки робота выдвигается гибкий металлический стержень, и хлесткий удар страшной силы сотрясает камеру. Робот не дотянулся на считанные сантиметры, и это спасает Зорова. Робот снова замахивается и делает шаг вперед, равняясь с разверстым люком. Там, между решеткой фазового инверсора и фокусирующей троп-линзой Тауберга, обманутый заглушенной блокировкой, наливается опасным синеватым огнем клубок энергии. Страшный стержень начинает стремительное движение, и в этот момент происходит резонансный разряд. Тугой хлопок закладывает ватой уши. Камера вздрагивает, как живое существо. А то, что было роботом, оседает на почерневший помост кучкой пепла…

Пошатываясь, Зоров вышел из зала ПРК; зал представлял удручающее зрелище, как, впрочем, и малый, и большой коридоры. Однако никаких следов его преследователей. Очевидно, они поняли, что неспроста наливается огнем распахнутый зев ПРК, и вовремя ретировались. Что теперь? Мозги соображают почему-то туго, словно в них насыпали песок. Любой точный механизм от такой неприятности наверняка бы стал, мозги же худо-бедно, но функционируют. Все дело, видать, в запасе прочности. В коридорной перспективе появились спешащие фигурки людей. Все в комбинезонах — голубое с оранжевым. Персонал.

Черт бы вас побрал, вяло подумал Зоров. Тело саднило, а боль в обожженных местах не поддавалась описанию. И валялся бы он сейчас в отключке от болевого шока, коли б не сошло с него семьдесят семь потов в центре «Хакас» на тренировках по технике психоблокады болевых ощущений. Однако надо было выбирать линию поведения. Да и объяснить этим людям кое-что придется. Все вкривь и вкось, эх-хе! А ведь недавно еще он радовался, что дела идут так хорошо… Сглазил, видать. Покопавшись в карманах, Зоров извлек удостоверение офицера Департамента безопасности. Легенда номер три, подумал он и криво усмехнулся. Тем временем люди в комбинезонах приблизились и в нерешительности остановились. Их было пятеро: двое, очевидно, офицеры охраны (они щеголяли в ярко-голубых комбинезонах и в руках сжимали пси-парализаторы), остальные, в оранжевом, явно «технари». У всех были на удивление одинаковые лица от одинаково округлившихся глаз и раскрытых ртов. Зоров прекрасно понимал их; трудно ожидать невозмутимости от людей в подобных ситуациях. Да, их предупредили о визите инспектора ГЭУ, и они проводили привычные маскировочные мероприятия, не ожидая ничего экстраординарного. А тут… Дым, гарь, потоки огнегасящей пены, бьющей из раструбов автоматической системы пожаротушения, какой-то неизвестный, черт знает на кого похожий…

— Что здесь происходит?! И кто вы такой?! — подозрительно спросил офицер с шевронами и шагнул вперед. Голос его дрожаще звенел от напряжения, ствол пси-парализатора поднялся на уровень груди Зорова. Офицер явно не имел представления о защитных свойствах «шкуры». От лазерного луча, правда, «шкура» предохраняла скверно, в чем Зоров имел несчастье убедиться всего несколько минут назад.

— Я майор центрального управления Департамента безопасности Александр Зоров. Вот мое удостоверение. На Планете Карнавалов я нахожусь со специальным заданием, особой важности, связанным с предотвращением попыток уничтожения здесь некоторых объектов… вы понимаете, о чем речь. К сожалению, есть очень веские причины, из-за которых я вынужден был действовать инкогнито даже для руководителей планеты. Им я представился как инспектор ГЭУ. И, к еще большему сожалению, это мало помогло. Информация откуда-то просочилась и стала достоянием… диверсантов… Они попытались нанести удар по вашей лаборатории, и я… едва успел помешать. К несчастью, не обошлось без некоторых… издержек. — Зоров неопределенно махнул рукой за спину, откуда тянуло неприятной резкой гарью. — Самое главное — диверсанты еще не схвачены. Поэтому мне необходимо немедленно встретиться с руководителем лаборатории. А вам — принять все меры по ее охране.

За время вдохновенного вранья, произнесенного Зоровым единым духом, глаза офицера округлились еще больше; подозрительность, однако, не исчезла, уж слишком разительно отличалось сказанное Зоровым от того, что годами вдалбливалось его здешними шефами. Помогло Зорову неистребимое стремление человеческой натуры к перекладыванию ответственности на плечи более высокопоставленного начальника.

— Я… провожу вас к мэтру Вильбаху, — выдавил из себя офицер после трудной паузы.

— К мэтру Вильбаху? А… мэтр Ломбе?

— Разве вы не знаете? — сузил глаза офицер. — Мэтр Питер Ломбе руководит лабораторией лишь номинально, фактически наш шеф — профессор Винсент Вильбах.

— Ах да… да, конечно! Из-за этой стрельбы совсем вылетело из головы… Скорее, офицер, у нас очень мало времени!

Тот еще несколько секунд колебался, сверля Зорова взглядом, затем махнул рукой — идемте! Зоров зашагал за ним, даже не заметив, куда подевались остальные четверо. Впрочем, он многого мог не заметить в эти минуты, и не только боль и дурное самочувствие были тому виной. Спектр восприятия резко сузил голос, звучавший в его сознании и беспрерывно повторяющий: «Профессор Вильбах… Профессор Вильбах… Профессор Вильбах…» Он был одним из самых выдающихся умов Содружества. Физик-пространственник, вставший в один ряд с Рейли и Эйфио. Учитель, воспитавший целую плеяду блестящих молодых ученых, в лекции которого Зоров-студент был влюблен больше, чем в своенравную красавицу Светлану из параллельной группы. Добрый, честный и справедливый человек, которого любили все, кто его знал.

…Профессор Винсент Вильбах исчез на Планете Карнавалов два года и два месяца тому назад, что послужило главной причиной концентрации внимания ОСК на планете-курорте: уж очень значительной фигурой тот был. Информация об исчезновении Вильбаха в официальных хрониках носила больше траурный характер и содержала очень мало фактических данных. Зоров хорошо помнил постигший его шок от сообщения, глухие пересуды в кулуарах Академии и какую-то полубезумную надежду, что Учитель не погиб и непременно отыщется… Отыскался. Горло Зорова внезапно сдавила горькая и злая обида — чувство, которое он менее всего мог ожидать в данной ситуации.

«Что же это творится такое? — надрывался злой голосок внутри. — Ради чего все это?» Сейчас он узнает. Он задаст этот вопрос вслух. И выслушает ответ. О, он внимательно его выслушает! А затем скажет… Зоров не успел додумать, что он скажет. Шедший впереди офицер распахнул очередную дверь, шагнув за порог, и почтительно склонил голову:

— Прошу прощения, профессор. К вам посетитель. Майор Зоров из центрального управления Департамента безопасности. Я не рискнул бы вас побеспокоить, но случилось нечто чрезвычайное. И думаю, майор знает об этом гораздо больше меня. Входите, майор!

Зоров шагнул, следуя приглашающему жесту офицера, и увидел Учителя. Вильбах, казалось, не изменился. Все то же склонное к полноте лицо со спокойными благожелательными глазами глубокого синего цвета, густые седоватые усы, прячущие добродушную улыбку, нос крючком и могучий лоб с залысинами. При взгляде на Зорова в синих глазах возникло тревожно-удивленное ожидание.

— Здравствуйте, профессор. — Голос Зорова прозвучал настолько сипло, что, прокашлявшись, он был вынужден повторить приветствие. И прибавил: — Извините за несколько необычный вид, но это… функционально необходимо. — Зоров снял капюшон и спутанные пряди волос упали на лоб.

— Здравствуйте… — Вильбах произнес это как-то неуверенно. И вдруг быстро спросил, наморщив лоб: — Зоров, Зоров… Вы не были моим студентом?

Теплая волна, стирая другие чувства, прошла в душе Зорова, и губы, сами собой расплылись в улыбке:

— Неужели узнали?

— Узнал… — Вильбах, как показалось Зорову, облегченно вздохнул. — Это хорошо. Присаживайтесь.

— Почему? — с любопытством спросил Зоров, опускаясь на стул и стараясь не морщиться от боли.

— Видите ли, я не могу ассоциировать своего бывшего студента с опасностью для нашего дела.

— Спасибо на добром слове, профессор, но что же это за дело такое, ради которого надо, инсценировать собственную смерть? Ведь вас, и не только вас, исчезли ведь и другие, оплакивали сотни и тысячи людей!

— Так… Понятно. — Вильбах грустно кивнул. — Ну что ж, присаживайтесь, майор Зоров. Александр, если не ошибаюсь? Видите ли, я давно считал, что пора… открыть карты, так сказать.

И кажется, лучшего случая трудно и ожидать. С большим удовольствием я бы выложил все лишь Эйнарду… этому великовозрастному дитяти с гениальными мозгами и заячьей душой. Да, да, не смотрите так, я знаю Эйнарда лучше, чем кто бы то ни было. Знаете, почему он вошел в Круг Шести? Да потому, что он очень удобен в том смысле, что полностью солидарен с девизом Круга: «Осторожность, осторожность и еще раз осторожность». Никаких действий с непредсказуемыми и неясными последствиями! Вы закоснели там, в Системе!